Крест Евфросинии Полоцкой (Воcстановленный)

Эпоха 1920 – 1930 годов была временем борьбы строящегося тоталитарного государства с остатками прежней России и выразилась в борьбе идеологий – новой марксистской со старой христианской. Она началась отнятием церковных ценностей, а окончилась запрещением церковного звона, закрытием церквей, высылкой священников, уничтожением церковных памятников. Попытки ученых Белоруссии спасти национальные ценности от разграбления оказались тщетными, и только некоторые предметы из драгоценных металлов удалось сохранить. Так, каким-то чудом в шкафах полоцкого финотдела в 1928 году был найден крест Евфросинии Полоцкой, который затем передали в минский музей. Как предмет религиозного культа экспонироваться крест не мог, и попал в особую кладовую могилевского музея, откуда в 1941 году бесследно исчез…

Что же это за предмет, пролежавший в церковных зданиях 800 лет как святыня и немедленно исчезнувший, как только его стали рассматривать в виде материальной ценности? Что было в нем с точки зрения религиозного человека прошлого? Почему его так хранили? Только ли из-за драгоценных материалов?

Кресту в древности придавалось огромное значение. Это был один из самых главных символов христианства – ему поклонялись, на нем клялись, его брали с собой в походы, его всячески берегли. Изображения на кресте Евфросинии представляли собой почти всю историю Нового Завета; особую ценность реликвии придавали частицы святых мощей – кровь Христова, часть гроба Богородицы, часть гроба господня, также кровь святого Димитрия и частицы мощей святых, Стефана и Пантелеимона. Все эти священные реликвии вряд ли было легко достать на Руси. Известно, что в 569 году вдова французского короля Хлотаря отправляла посольство в Византию, чтобы получить частицу креста Господня, что и было удовлетворено женой императора Юстина Второго. Надо полагать, что и в этом случае за уникальными реликвиями Евфросинией была организована туда же специальная экспедиция – тем более, что связи у полоцких князей с византийскими императорами были прямые. В нашем распоряжении имеются свидетельства, на которые исследователями почему-то не принято было обращать внимание. Так, император Мануил Комнин и патриарх Лука Хрисоверг по просьбе Евфросинии «присылали ей некоторые святыни». Не приходится сомневаться, что посольство за христианскими реликвиями для полоцкой княжны действительно снаряжалось и совершенно очевидно, что они нужны были ей для задуманного ею уникального полоцкого креста. Предприятие это было настолько из ряда вон выходящим, что на боковых пластинах креста по распоряжению Евфросинии была выбита своего рода вкладная грамота, сообщающая, когда и чьим иждивением сооружен этот уникальный предмет, для какой церкви и сколько он стоил. Все это было «уравновешено» страшным заклятием о неотчуждении, а мастер Лазарь Богша даже решился проставить небольшой текст и о себе, поскольку подобный заказ выполнял впервые. В этом кресте, как в фокусе, были собраны все достижения, которых добилось эмальерное дело на Руси; что же касается самого Лазаря Богши, превосходившего мастерством всех своих современников, то он работал не в Полоцке, как ошибочно считалось ранее, а в Киеве. К нему и обратилась Евфросинья со своим уникальным заказом.

Как же все-таки сохранялся такой уникальный и дорогой предмет почти 800 лет? Ключом к пониманию этого может служить текст Никоновской летописи 1563 года, где говорится о походе царя Ивана Грозного на Полоцк. Среди перечисления святынь, какие взял с собой богобоязненный царь для того, чтобы поход был успешным, упоминается и крест полоцкий,

украшен златом и камением драгим.

Получается, что крест Евфросинии пролежал в «церкви всемилостиваго Спаса» совсем недолго – войны Полоцкого княжества с княжеством Смоленским привели к тому, что в 13-м веке он был перевезен смоленскими князьями, захватившими Полоцк, к себе в Смоленск, где и пролежал в одном из монастырей до начала 16-го века. Крест Евфросинии пользовался в Смоленске большой популярностью – ему поклонялись и даже сделали весьма близкую копию (очевидно для того, чтобы не опускать подлинник в воду при водосвятии). Завершение образования Русского централизованного государства в эпоху Василия Третьего (1505 – 1530) сопровождалось широким строительством храмов. Так, в 1518 году он приказал привезти для подновления старинные образа из Владимира, которые

серебром и златом украси

и затем отослал их обратно. Ясно, что при таком рвении к церковным святыням он, захватив Смоленск в 1514 году, он немедленно вывез оттуда полоцкий чудотворный крест. Как большая драгоценность и военный трофей реликвия попала не в митрополичью, а в царскую казну и употреблялась в богослужениях редко и только по самым большим праздникам.

Иван Грозный полностью признавал «крестную силу» полоцкого креста - впрочем, как и за многими другими чудотворными реликвиями. Вера в его силу была настолько крепка, а страшное заклятие о неотчуждении действовало на средневекового человека столь сильно, что набожный царь взял реликвию в поход на Полоцк в 1563 году — поклявшись, что вернет крест на прежнее место, если тот «поможет» ему вернуть город. Так и вышло – взяв Полоцк, царь вернул крест на место, не глядя на его исключительную материальную ценность.

В 1579 году, когда Полоцк завоевал польский король Стефан Баторий, крест был перенесен в оставленный православными Софийский собор, который вскоре стал принадлежать униатам. Кстати, униаты продолжали ценить эту реликвию и даже отняли ее у одного иезуита, выкравшего в соборе крест и заменившего его подделкой. Известный униатский деятель Полоцка, а затем гродненский архимандрит Игнатий Кульчинский (1707 – 1747) писал:

Будучи доктором философии в нашем монастыре, я часто наблюдал, как чтут память этой святыни инокини нашего монастыря и жители полоцкие.

Следующее известие о кресте Евфросинии относится к сороковым годам 19-го века, когда после воссоединения с униатами (1839 г.) интерес к древней реликвии стал всеобщим. Поскольку на восстановление Полоцкой епархии необходимы были средства, то в 1841 году епископ Василий Лужинский вывез крест в Москву и Петербург. Поклонение кресту было грандиозным – в Московском Успенском соборе молящиеся толпились с 5 часов утра до 10 часов вечера, а по ночам его развозили «по домам чиноначалия, вельмож, графов и богатых купцов для водосвятия». Правда, боясь испортить реликвию, в воду опускали другой крест.

Особенно широко поклонение кресту падает на 1910 год, когда в Полоцк из Киева были привезены мощи святой Евфросинии. В годы богоборческой власти отнятый у церкви крест лежал в обыкновенном районном финотделе. Лишь попав в золотую кладовую могилевского музея, став предметом только материальной ценности и утратив тем самым свою чудотворную силу в глазах своих хранителей, крест бесследно исчез. И в этом, наверное, тоже есть некое знамение!

доктор исторических наук ЛЕОНИД АЛЕКСЕЕВ

«Российская археология», № 2 /1993.

Печатается в сокращении.