ВСЕРОССИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ — М. О. Меньшиков1 min read

«Письма к русской нации». 1908 г.

Михаил Осипович МеньшиковДо чего дошла Россия: «Среди гогочущей толпы евреев в Одессе шла собака, увенчанная императорской короной на голове, и к хвосту ее был прикреплен русский национальный флаг». Это в свое время было напечатано в газетах, и это подтвердил на днях с дрожью негодования старый граф Коновницын1 на одном из собраний съезда Союза русского народа. «Не стерпел поругания Родины простой народ русский и наказал негодяев!» С этого и начался погром.

До чего дошла Россия: в древнем Киеве, матери городов русских, гогочущая толпа евреев срывала со зданий правительственных мест императорские вензеля и оторвала императорскую корону, бросив в грязь. Не вынесло натерпевшееся обид сердце русское, и начался народный самосуд.

До чего дошла Россия: портреты Государя во множестве городов и местечек рвались евреями в клочья. Портреты эти выносили за город, расстреливали, топтали. В одном громадном зале среди многотысячной толпы какой-то еврей проткнул лицо Государя и вставил в отверстие портрета свое лицо: «Вот вам царь». «Мы вам дали Бога, дадим и царя!» — кричали евреи.

Что делали власти в эти дни гнусного издевательства над Россией? Они струсили, они почти сдались бунту, они по требованию жидов выпускали бунтарей из тюрем. Единственно, о чем они заботились, — это о том, чтобы войска «не раздражали» бунтующую чернь еврейскую своим вмешательством. С разрешения русского начальства или с благосклонного попущения на юге России сложилась еврейская вооруженная самооборона — до сорока тысяч снабженных браунингами обнаглевших жидков. И когда покинутый властью народ не вытерпел и пытался дать отпор евреям, русские войска высылались, чтобы дать отпор русским. 

До чего дошла Россия — это ясно видно из прошедшего в Киеве громадного процесса о погроме, бывшем в октябре 1905 года. То, что Россия разгромлена на Дальнем Востоке, испытав неслыханные поражения, — это объяснимо до некоторой степени превосходством неприятельских сил, отдаленностью театра войны, случайными несчастиями — вроде неудачного главнокомандующего и плохих генералов. Внешний разгром — вещь страшная, но нет страны, которая в тысячелетней своей истории не переживала бы его не раз. Но внутреннее наше унижение? Но возможность видеть корону царскую на голове собаки и знамя нации на ее хвосте? Чем это-то объяснить и как к этому должна отнестись Россия?

Пусть люди русские с душой и сердцем запомнят эту одесскую собаку. Она символ. Она должна быть выделена из хаоса возмутительных безобразий как мистический иероглиф, как грозное предостережение народу, изменяющему Родине. Подумайте, ведь это кошмар: только в горячечном бреду может присниться собака в короне. Ужас в том, что это был не сон, а живая действительность средь бела дня, среди многотысячной толпы, на улицах одного из огромнейших русских городов, в ближайшем присутствии больших военных сил. Все это было так недавно, что в смысле факта остается и теперь. Тот дух восстания против России, что прорвался в гнусном кощунстве над короной, не исчез, он не мог исчезнуть в два года.

Ежедневные телеграммы об убийствах на юге, о продолжающейся инородческой агитации, о забастовках и беспорядках убедительно доказывают, что гибельное брожение длится, что притихшая злоба копится — для новых взрывов. Не видит этого, не желая видеть, лишь кадетствующая наша бюрократия — та бюрократия, что задолго до позорной войны готовила «неготовность» к ней. Что касается не казенных, не обездушенных канцелярией русских людей, то сознание их просыпается с каждым днем. Такие преступления, как случай с одесской собакой, заставляют открывать глаза в одно мгновение миллионы дремлющего народа. Есть слова, есть жесты, которые бесконечно красноречивее целых томов. Тогда, в эпоху октябрьской революции, множество людей русских сразу поняли, к чему клонит дело. Дело клонило к тому, чтобы развенчать державную Россию, сорвать тысячелетнюю корону с головы народной, унизить ее историческое величие, нажитое предками, завладеть властью над одним из величайших народов в мире и заставить его служить той разноплеменной еврейско-польско-немецко-шведской инородчине, что, когда-то плохо покоренная, давно протерлась к верхам власти и уже посягает на венец царский. Простой народ, обладающий естественным разумом, понял ход вещей вернее, нежели интеллигенция, состоящая у инородцев в моральном рабстве. В отпор инородческому бунту выступила древнерусская верность Родине. Как это всегда бывает во времена упадка власти, народу самому пришлось обдумывать защиту государственности, восстановление ее. Немудрено, что в столь широкой стране, разрозненной и захваченной инородцами, отпор народный слагается не сразу и не в тех классически чистых формах, которые удовлетворили бы всех патриотов. На натиск анархии русский народ ответил тоже пока анархически. Самые острые атаки народ отразил погромами, которые, как всякий самосуд, ужасны и могут быть поняты лишь как самозащита. Вслед за погромами по всей России всколыхнулось патриотическое брожение и начали организовываться бытовые национальные союзы. Самый крупный — Союз русского народа, — как говорят, насчитывает уже до 11 500 отделов и до нескольких миллионов людей, связанных одной верой. Кроме него, существуют ранее открывшаяся партия Русского собрания и позже открывшиеся патриотические общества — Всероссийского православного союза, монархистов, Святого архистратига Михаила и пр.

Я писал не раз об отрицательных сторонах самой крупной патриотической организации. Я предсказывал раздор в ней (предсказать раздор в любой русской партии не представляет какого-либо пророчества). Но раздор вовсе не есть разложение. Подобно бурному процессу, вырабатывающему вино, раздор в среде партий доказывает часто жизненность их и способность к действительному сложению. Чрезвычайно грустные, не делающие чести обеим сторонам ссоры г-д Пуришкевича2 , Дубровина3, о. Илиодора, о. Восторгова4 и пр. утешительны в том смысле, что кипучая вражда несродных элементов должна очистить от них общий лагерь и повести к искреннему успокоению. Гораздо хуже теперешних дрязг был бы искусственный, лицемерный мир, механическое согласие, основанное на сделке. Честнее и полезнее для общего дела, если разнородное разойдется и обособится. Я не знаю лично почти ни одного из вождей патриотических партий, но мне кажется, раздоры их (кроме темперамента, составляющего скорее достоинство, чем недостаток) объясняются желанием каждого сколько-нибудь выдающегося человека играть непременно первую роль. Это уже скорее недостаток, чем достоинство, но вещь, однако, неизбежная, с которой приходится мириться. Играть первую роль всем нельзя, начинается дробление партии, напоминающее почкование клеток. Г-н Пуришкевич заводит свой союз, о. Восторгов — свой и т. д. Беды особенной в этом нет, если только удельные патриотические союзы, подобно удельным княжествам Древней Руси, не вступят между собой в междоусобия, забыв об общей родине.

У меня лично никогда не было желания ни завести свою партию, ни занять видное место в одной из возникших. Но я давно проповедую о необходимости создания русской национальной партии приблизительно тех умеренных взглядов, которых я держусь. В своих статьях я называл такую партию «великорусской», полагая, что великорусское начало в нашей истории преобладает и что оно одно является государственно-творческим, объединяя все славянские племена востока Европы под священным именем России. Я глубоко убежден, что племенная тождественность русско-славянских племен, единство языка и веры и многовековое единство истории не дают ни разумного, ни нравственного права создавать несколько России, когда самой природой установлена лишь одна Россия. Это понимали наши московские государи Рюриковичи. Будучи великороссами и царствуя в Великороссии, они именовали себя «всея Великия и Малыя и Белыя Руси царями и самодержцами». Великорусский принцип искони был принципом всероссийским, что установлено в первом определении нашей государственности — в титуле монарха. Он именуется не русским, а всероссийским императором. Мне кажется, национальная русская партия может принять тот же объединительный титул, то есть именоваться как Всероссийский народный союз. Великорусский по языку и государственности, союз этот будет давать одинаковое место южнорусам и западнорусам, лишь бы они искренно считали себя русскими, родными детьми одной и неделимой матери нашей — России. <…> 

На предполагаемый национальный Всероссийский союз я гляжу как на попытку единения русских людей с единственной целью: отстоять Россию от инородческого вторжения, восстановить древнюю силу власти в единении с русским народом, укрепить пошатнувшийся народ наш на завоеванном предками материке. В этом стремлении национальный союз должен бороться одинаково твердо с изменой, откуда бы она ни шла: со стороны явных врагов России или тайных ее предателей, которых так много среди кадетствующих звездоносцев. Теоретизировать долго теперь уже не приходится. Если государственный флаг наш в черте России публично вешают на хвост собак и свиней — поймите, что довольно споров. Надо спешить, надо что-нибудь всем предпринимать, кто не отрекся от России и не продал ее…


1. Коновницын Александр Иванович (1855-1919) — граф, русский общественный деятель, крайне правый. В 1875-1880 служил во флоте. В 1881-1891 — васильковский уездный предводитель дворянства. В 1905 организовал и был председателем (до 1911) Одесского отдела Союза русского народа. Редактор газеты «За Царя и Родину». Организовывал в артели портовых рабочих из членов Союза русского народа. Автор книги «1812-1912 гг. Подвиги славных предков в годину Отечественной войны» (1912). Расстрелян в родовом имении Кярово Гдовского уезда Петроградской губернии. 

2. Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870-1920) — русский политический деятель, поэт и публицист. Один из основателей Союза русского народа, затем лидер созданного им Русского народного союза имени Михаила Архангела. Во II-IV Государственных Думах был одним из лидеров крайне правых. Под его редакцией выходило многотомное издание о жертвах революции «Книга русской скорби». В годы Первой мировой войны вышел из фракции крайне правых и вошел в Прогрессивный блок. Участник Белого движения. Автор книги «Перед грозой». 

3. Дубровин Александр Иванович (1855-1921) — русский политический деятель, крайне правый, врач, статский советник. Один из основателей и лидеров Союза русского народа. Редактор-издатель газеты «Русское знамя». Вышел из состава Главного совета Союза русского народа в 1910 и в 1911 организовал Всероссийский дубровинский союз русского народа. После октябрьской революции арестован (в декабре 1920) и вскоре расстрелян за антисоветскую деятельность.

4. Восторгов Иоанн Иоаннович (1864-1918) — известнейший церковный и политический деятель, протоиерей, синодальный миссионер, духовный писатель. В 1883 окончил Ставропольскую духовную семинарию. Как миссионер объездил всю страну, проповедуя и на Кавказе, и в Сибири, и в Туркестане, и даже в Иране. С 1905 активный член Русской монархической партии, а в 1907-1913 возглавлял ее, переименовав в Русский монархический союз. С 1908 по середину 1915 — член Главной палаты Русского народного союза имени Михаила Архангела. С мая 1917 — настоятель Покровского собора в Москве. Расстрелян большевиками. Новомученик.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924