Невезучий. Роман БОРТНИК1 min read

Рисунок Олега КАРПОВИЧАЖара была страшная, за сорок. Солнце горело прямо над головой, белым, слепящим, как пламя на конце электрода сварочного аппарата. Смотреть на него — невозможно, а пекло в зеленую каску так, что из–под нее тек по лицу пот, и откуда только брался. Во рту было сухо, а язык напоминал ящерицу. Когда Казик шевелил языком, то, казалось, что он неприятно царапает воспаленное небо. Под тяжеленным рюкзаком болталась легкая пустая фляжка, вода в ней кончилась еще час назад.

Казик шел, еле передвигая ноги. Ему казалось, что даже суставы скрипят, словно сделаны из сухого дерева. Казимир — маленький, щуплый, но жилистый. А сержант, идущий на три шага впереди, — высокий, широкоплечий и большой. Из–за него Казимир не видел дорогу впереди, там, где шло еще двенадцать бойцов. Иногда, когда тропа в ущелье поворачивала, то он видел лейтенанта и радиста с рацией на спине. Шли уже давно, долго, тяжело и уныло. Разговаривать не было ни сил, ни желания. Начальство, может, и знало, куда они должны прийти, а солдатам знать необязательно. Когда Казик задирал голову, то видел справа высоченную черную стену скал, а над ней слепящее солнце и пустынное вылинявшее небо. Ни птиц, ни облаков, ни ветра. Под ногами, как кости, шуршали камни, круглых среди них не было, все как осколки стекла. Острые, горячие, одинакового безжизненного цвета. Они уже тысячи лет лежат здесь на тропе и меняют свое положение только тогда, когда подошва солдатского сапога, копыто лошади или ишака наступит на него и сдвинет.

— Знаешь, сержант, я совсем какой–то невезучий, — прошуршал несколько слов Казик и смолк.

— А вот я — везучий… Мне всегда самая большая рыба на озере попадалась. Самая красивая девчонка всегда со мной уходила с танцев… Эх, искупаться бы сейчас. Плыл бы я и плыл. Лежал бы на спине и тихонько, как рыба, шевелил ногами, — сказал сержант и подал Казику свою фляжку. — Только два глотка, Казик, понял?

Казик отвернул пробку, жадно глотнул теплой воды и даже глаза зажмурил от удовольствия. Хотел еще глотнуть, но заставил себя воздержаться, завернул пробку и сказал: «Дзякуй, брат!»

Сержант и солдат были земляками из Витебской области. Сержант — из Браславского района, а Казик — из Миорского. Сержант прослужил в Афганистане год и даже медаль заработал, а Казик служил только месяц. Ему еще хотелось поговорить, но сержант поднял руку и остановился. Где–то там, впереди, послышался грохот, потом рвануло, и Казик испуганно схватился руками за раскаленную каску. Куда бежать и прятаться, он не знал. Стоял как вкопанный. Сержант бросился к нему и сильно толкнул к скалам. А вокруг уже летели камни, гремели взрывы, трещали автоматы, дым и серо–желтая пыль заполняли ущелье. Были слышны стоны, крики и мат–перемат… А потом рвануло совсем близко, глухо и не очень громко…

Вдруг стало темным–темно и рядовой Казимир Антонович Цветинский 1965 года рождения полетел. Плавно так полетел. Не вниз, а вверх. Воспарил, раскинув руки, вместе с пустой фляжкой на поясе, вещмешком за плечами, новеньким автоматом, гранатами, рожками, сапогами, горячей каской и даже с коробком в кармане гимнастерки, в котором семь спичек. Он даже не сразу понял, что летит. Его удивило только то, что он очень легкий, невесомый, как сигаретный дым, и такой же беззвучный… А потом полет кончился, но темнота осталась.

Казимир решил, что он уже умер, что все кончилось, расстроился, заплакал, хотя был уверен, что слез в нем не осталось. А потом подумал, что это те два глотка теплой воды текут по пыльным щекам.

Казимир Цветинский долго приходил в себя. Долго пытался понять и разобраться, как все устроено здесь, на «том свете». Его не удивляла кромешная темнота, теснота, и то, что руки у него связаны за спиной. Не удивляли шум, треск и щелчки в голове. Он даже к боли привык. Он ждал, когда же кончится липкая чернота, хоть на мгновение, на несколько секунд рассеется, и он увидит чертей. То, что вокруг ад, Казимир не сомневался. И то, что гореть ему в адском пламени, он не сомневался тем более, хотя не мог понять, ну за какие такие грехи ему придется страдать?

Свет появился. Он был такой сильный и яркий, что этим светом Казимира прижало к каменной стене и чуть не выжгло глаза… И вслед за ослепительным светом появились «черти» — два бородатых душмана в жилетках и с автоматами. Душманы смотрели на лежащего солдатика и тихо говорили между собой, продолжая что–то обсуждать. Речь их была непонятна, она шуршала и журчала. У того, что повыше, висел на плече автомат рядового Цветинского, а у того, что был шире в плечах, автомат сержанта из Браславского района, земляка и друга Казимира.

Белорус попытался улыбнуться, и сделать это удалось, губы растянулись. Затем он попробовал сесть. Застонал, но сел. Только теперь он увидел, что гимнастерка темная от запекшейся и засохшей крови. Афганцы еще пару минут смотрели на своего пленника. На маленького, щуплого, как общипанный цыпленок, солдатика. Тот, что в коричневой жилетке, поправив автомат, вышел и вернулся с лепешкой и помятой консервной банкой. Веревку перерезали, и Казимир смог увидеть свои руки. Это его удивило, и он даже пальцами пошевелил. Опять растянул губы в улыбке. Афганец стволом автомата показал на хлеб и консервную банку. Казимир сделал первый глоток. Вода оказалась холодной и вкусной, такой вкусной, как была в детстве, из глубокого колодца на горе. Он пил ее, а потом стал жевать лепешку.

Пустую банку забрал афганец в коричневой жилетке. Дверь закрылась. Казимир понимал, что он остался на этом свете. Подумал, что наверняка и радист, и лейтенант, и сержант из Браславского района, и все, кто шел впереди и рядом, уже на том свете, а он пока на этом. Правда, это рассуждение не сильно радовало. Казимир наслушался, что делают душманы со своими пленными. Даже один раз видел на аэродроме накрытые брезентом обезображенные трупы «полосатых» — так в Афгане обзывали десантников. А сержант рассказал неделю назад, когда курили, что знакомого офицера духи пытали, а потом прикончили кинжалом в затылок. Тогда Казимира подобный способ убийства сильно удивил и напугал, заставил похолодеть и выругаться. Он пугал какой–то непонятностью, чрезмерной жестокостью. «Да, я — невезучий!» — прошептал Казимир в беспросветную темноту, не услышав ответа.

Сколько ни пытался сообразить, какие картины ни рисовал в своем воображении, а понять, что произошло тогда в ущелье, где остальные бойцы, он не мог. Также ему было неясно, где он. Сколько времени прошло? А самое главное — что с ним будет дальше? И если все товарищи погибли, то почему он, такой по жизни невезучий, остался? Может, для него готовят страшную смерть, может, и его будут долго пытать, а потом прикончат кинжалом в затылок? От этих мыслей Казимир начал дрожать, подтянул колени, обхватил их руками. Зубы стучали…

Больше ни воды, ни еды душманы не приносили. Потом открылась дверь, но там была ночь с крошками звезд и два душмана с автоматами, фонарь и ишак, который зло стучал копытом в камни. На ишака погрузили тяжелый и большой тюк, и он сразу перестал стучать копытами, окаменел. Душман, который пониже, дернул ишака за повод, Казимир двинулся следом, а замыкал группу высокий афганец с автоматом Казимира. И кинжал у него был, торчал из–за пояса, серебром поблескивал.

Шли молча. Шуршали камни под ногами. Поднимались в гору. Маленький кишлак остался внизу. Ни огня, ни звука, словно нет там ни одной живой души.

Постепенно тропа становилась уже. Иногда Казимир пугался, когда из–под ноги летел камень, катился, а потом срывался в пропасть. Потом шли у неширокой и шумной реки. Когда переходили ее, то и Казимиру, и ишаку позволили напиться. Душманы смотрели на пленника, жадно пьющего воду, без сочувствия, но с каким–то странным интересом, с детским любопытством. От реки дорога пошла вверх довольно круто. Ишак хрипел, иногда оступался, припадал на колени. Афганец дергал повод, что–то ласковое говорил животному, хлопал его по шее, трепал уши. Река теперь была сбоку. И река была широкая, глубокая, Казимир старался вниз не смотреть.

Вдруг тот, что шел впереди, держа в левой руке веревочный повод, поднял правую руку и бросил повод. Сказал несколько коротких фраз, перехватил автомат, и совершенно бесшумно, словно ноги не касались каменистой тропы, побежал вперед. Душман показал стволом автомата на землю, Казимир сел. Ишак опустил голову. С морды до земли тянулась, как блестящая проволока, слюна.

Через несколько минут донеслись звуки выстрелов. Короткая очередь, а потом длинная, потом снова две короткие… За спиной у Казимира щелкнул затвор, патрон вошел в патронник. Казимир поднялся, попробовал, но не смог улыбнуться. На него смотрели две пары глаз. Без сочувствия и безразлично. Ишак затряс головой, дернулся и развернулся на неширокой тропе. Высокий душман положил правую руку на рукоять кинжала, хмыкнул и наступил ногой на повод. Ишак остановился.

Казик сделал три шага к краю тропы. Он увидел, как блеснуло длинное лезвие кинжала, даже жало рассмотрел, а потом прыгнул и полетел. До воды было далеко, может, метров пятнадцать. Он каким–то чудом смог перелететь острые камни. Повезло…

Как он плыл в холодной воде, сколько плыл, Казик не запомнил. Его крутило течение, бросало на камни, затягивало под берег, но он выплыл. Река вынесла его на каменистую отмель. Он и лежал на ней. Долго лежал. Потом услышал, как гудят машины. Голоса солдат услышал, которые шли за водой с ведрами, и поднялся на колени, вскинул руки, прохрипел и упал. Уже было светло, его увидели.

…Капитан из особого отдела, в новенькой полевой форме, но старой выгоревшей фуражке задавал ему разные вопросы: имя, фамилия, номер части, год рождения, номер автомата, фамилия командира роты, звание, фамилия командира взвода, когда и каким военкоматом призван на срочную службу…

Казик, голова перевязана, лежал на кровати в госпитале, подробно отвечал и глупо лыбился, глядя на пальцы своих ног, торчащие из–под суконного одеяла.

— Везучий ты, Казимир Цветинский, завидую тебе, — говорил капитан и быстро писал. — Вот здесь, подпиши. Фамилию разборчиво и сегодняшнее число.

— А какое сегодня число, товарищ капитан?

Роман БОРТНИК

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924