Американские фокусы Александр Щербаков1 min read

Из воспоминаний детства …

Не знаю, как нынешние тинейджеры, а мы, отроки-подростки, «опалённые войной», очень любили всякие чудеса и фокусы. И наилучшими зрелищами для нас (за исключением военного кино) из того, что показывали в сельском клубе или школе, были выступления фокусников и гипнотизёров. Сколько восторгов и перетолков вызывали такие, к примеру, номера, как голуби, вдруг, по выстрелу фокусника, вылетавшие из «пустой» шляпы, или кирпич, разбиваемый молотом на груди залётного циркача-негра, или просто загаданная карта, чудесным образом найденная в кармане кого-нибудь из ошеломлённых зрителей…

Да мы и сами знали немало фокусов и с удовольствием показывали их друг другу, не стесняясь того, что секреты многих были известны каждому в нашем кругу. Ну, а уж если кто узнавал свежий фокус, то становился персоной повышенного внимания. Ему не давали проходу ни в школе, ни на улице, прося поделиться новинкой. Впрочем, показать новый фокус он мог и без упрашиваний, но секрета его не выдавал, держась, как говорится, до последнего. Секрет тот выуживали, выжимали из него всеми средствами, пока, в конце концов, он не сдавался и не открывал свою тайну кому-нибудь из ближайших друзей или же не обменивал её на достойный «эквивалент». Известно, что тайна, в которую посвящены более чем двое, вскоре перестаёт ею быть. Но фокус, ставший доступным и для многих, ещё долго не умирал, продолжал хождение между нами, оттачиваясь в наших руках и головёнках. При этом каждый, конечно, мечтал встретить неосведомлённого новичка и при появлении такового на горизонте стремился первым представить ему свои колдовские способности или «ловкость рук — и никакого мошенничества».

Однажды в положении подобного непосвящённого, по-нынешнему, лоха, оказался и ваш слуга покорный, пал жертвою «разводки». Тот фокус почему-то назывался американским. Наверное, по моде времени. Ведь мы тогда вроде как дружили с Америкой, союзницей в общей войне против фашизма. Отголоски этой дружбы докатывались и до нашей тыловой глухомани. К примеру, многие из нас с интересом пробовали американскую тушёнку в жестяных банках, которой угощали родню и соседей фронтовики, что возвращались домой с Запада и Востока. Над нашей тайгой перегоняли по ленд-лизу (за чистое русское золото, напомню) американские военные самолёты с Аляски на Красноярск и далее — к линии фронта. Какими-то неведомыми путями попадали к нам и американские «Студебеккеры». Эти мощные грузовики в пору осенней страды целой колонной курсировали между районным центром Каратузом и городом Минусинском, перевозя в «закрома Родины» зерно, собранное с окрестных полей. Едва вереница тёмно-зелёных автомашин показывалась на въезде в наше село, вся ребятня бежала к чайной, где шофёры обычно делали остановку, чтобы отдохнуть и перекусить. А мы, пользуясь моментом, шныряли вокруг «студиков», с жадным любопытством рассматривая и ощупывая их толстые, как рельсы, буферы, лупоглазые фары за железными сетками, похожими на очки, высокие решетчатые борта и почти дюжину колёс с грубым протектором.

Однако при всей своей мощи, помнится, дождливым днём несколько «американцев» застряло в грязи у мостика против нашего дома. Они долго буксовали, надрывно рычали моторами, вытаскивая друг друга из глинистого месива, и мне с приятелями и взрослыми соседями пришлось даже толкать их, под артельное «раз-два, взяли!» помогать выбраться на проезжую дорогу. В моей памяти сохранилась кем-то выданная шутливая импровизация или, может, бродячая присказка, не лишённая своеобразного патриотического чувства: «Славяне шумною толпой толкали в гору «Студебеккер»…Что говорит о силе и сплочённости нашего народа и о слабости американской техники»…

Но, пожалуй, особенно глубокое впечатление произвёл на всю нашенскую братву показанный в те годы американский фильм про Тарзана, многосерийный, полный яркой тропической экзотики. Мы были покорены не только главным героем, ловким и смелым, но и мудрой обезьяной Читой, его верной охранительницей. В подражание им лезли на деревья, громким «лелюканьем» и уханьем оглашая окрестности, раскачивались на ветвях родных осин, берёз и черёмух, нередко срывались с них, обдирая физиономии, калеча руки и ноги…

Наверное, заодно со всеми этими новинками и был тот невиданный фокус, завезённый откуда-то в наши палестины, назван американским. Я слышал от приятелей, что он заключался в волшебном примораживании чашки с водой к потолку, но долго не видел его в действии и не знал секрета, пока мне, наконец, не «улыбнулся» случай.

В один прекрасный день я, не застав дома своего дружка Ванчу Гришина, забежал к его ближайшему соседу Коте Варину. Замечу кстати, что эти «родословные приставки» к нашим прозвищам имели, кроме очевидного, и скрытый смысл. Происходившие от отцовских имён доставались тем, у кого был жив отец, а «безотцовщина» носила производные от имён матерей. Вот и к прозвищу Кости, у которого отец погиб на фронте, добавили подобную. Оставшись с овдовевшей матерью Варварой и болезненной сестрёнкой Ольгой, он рано втянулся в заботы по дому, по хозяйству и потому редко играл с нами. Но в этот раз я застал у него целую компанию. Кроме Ванчи Гришина там были Федька Савватеев и Тольша Платонов. Они увлечённо занимались довольно несерьёзным делом: сидя вокруг стола, макали соломинки в блюдце с мутным раствором и пускали мыльные пузыри. Шло соревнование, кто выдует наибольший.

Шумно встреченный товарищами, я тоже был приглашён к участию в состязаниях. Запасные соломинки лежали рядом с блюдцем. Я взял самую ровную, привычно расщепил один конец «звёздочкой», помакнул его в мыльный раствор, а в другой конец начал осторожно и сосредоточенно дуть. Пузырь мой рос и рос, переливаясь всеми цветами радуги и отражая свет, льющийся из окна, пока не достиг размеров среднего арбуза. Приятели ревниво следили за моей работой. А когда пузырь, наконец, оторвался от соломинки и поплыл по комнате, иные даже привстали с почтением перед его величиной и красотой. Но не все:

— Новичкам да дурачкам везёт, — скептически заметил Тольша Платонов. — Пусть выдует ещё такой, тогда, может, и признаем его рекорд.

Мне пришлось повторить всю процедуру пузырепускания. И хотя я заметно волновался под пристальным вниманием соперников, невесомый радужный шар снова вышел знатным, даже большим, чем прежний. К тому же он довольно долго держался на плаву и лопнул лишь в смежной комнатке, куда нырнул через дверной проём.

Обескураженные приятели с минуту посидели в молчаливом оцепенении. Потом Федька с Ванчей один за другим положили на стол свои соломинки, можно сказать, сложили оружие, признав своё поражение. За ними, как бы нехотя, последовали Тольша с Котей. Видно, и они потеряли интерес к выдуванию мыльных пузырей.

— Давай, лучше покажу тебе американский фокус, — нарушив молчание, обратился ко мне Тольша Платонов.

— А почто не всем? — удивился я.

— Да мы уже видели, — кисло усмехнулся и махнул рукой тихий Федя Савватеев.

А Тольша тут же приступил к делу.

— Тащи железную чашку и кисточку! — почти скомандовал он хозяину дома.

Котя метнулся к шкафу-угловичку, отгороженному занавеской, погремел посудой и подал фокуснику глубокую миску с выгнутыми краями. Но кисточки в доме не оказалось.

— Наверно, Ольга в школу унесла вместе с красочками, — развёл руками Котя.

— Ничо, найди любую палочку, — успокоил его Тольша.

Хозяин достал с печки лучинку из припасённых на растопку:

— Пойдёт?

— Поедет. После подготовки.

Тольша принял лучинку, отошёл в дальний угол, побормотал там что-то и, вернувшись, пояснил явно для меня:

— Волшебная нужна, заговорить пришлось…

Далее он зачерпнул из кадки ковшик воды, перелил в миску, наполнив её почти до краёв. Потом поставил стул на середину комнаты и хотел, было, подняться на него, но, прикинув взглядом высоту потолка, предложил гостям выдвинуть стол. Они покорно поднялись со своих мест и дружно подкатили стол под широкую матицу. Тольша забрался на столешницу, пошарил рукой по плоскости матицы, затем взял миску и, держа её на пальцах правой руки, попросил меня в протянутую левую подать лучинку, лежавшую возле его ног. Я, загораясь любопытством, с готовностью выполнил это поручение. Тольша начал выводить некие знаки по дну сосуда заколдованной лучинкой, однако она выскользнула из его руки и упала на пол. Фокусник чертыхнулся и, не отрывая правой руки от миски, прижатой к потолочной матице, снова обратился ко мне, прося подать лучинку. Я проворно подскочил к ней, но едва успел нагнуться, чтобы поднять её, как вдруг мой «обнулённый» затылок и голую шею ожгло холодной водой, а следом по спине долбанула железная миска и загремела по плашкам пола.

— Ты чо, колдун косорукий? — вскрикнул я от неожиданности.

Но возмущённый голос мой потонул в общем безудержном смехе.

Громче и самодовольнее всех хохотал, ясное дело, Тольша Платонов. Он, захлёбываясь, сперва присел на кукурки и схватился за живот, а потом даже лёг на столешницу и стал кататься по ней, точно пёс перед заходящей грозой.

Однако мне, как понимаете, было не до смеха. Я разом усёк всю тёмную суть американского фокуса, а также и то, что друзья-приятели уже побывали в моей незавидной роли и теперь, смеясь, испытывали этакое облегчение от мысли, что не одни они оказались доверчивыми простаками.

Лишь Котя Варин посочувствовал моему положению. Он подал мне рушник. Я молча утёрся и, не выжимая мокрой рубахи, стал собираться домой.

Признаться, после такого конфуза и во мне шевелилось неправедное желание отыграться на ком-нибудь, навязать американский фокус подобному «лоху», но среди знакомых ребятишек уже не было не посвящённых в его «секрет», а появления новичков не предвиделось. Однажды я попытался удивить своим даром кудесника даже сестру Валю, пообещав на её глазах приморозить чашку к потолку, но «подопытная» мигом разгадала всю хитрость моего чудотворства.

— Чашку с водой? — спросила она.

— Ну да, — ответил я с невинной физиономией.

— Поищи дурочку в другом месте, — показала мне язык сестрица, и я невольно позавидовал её «неженскому» здравомыслию и проницательности. Пришлось смириться с участью последней жертвы американского фокуса…

Но это «последней» в нашей округе, и фокуса того давнего, ребяческого,

в общем-то, более смешного, чем обидного и коварного. А сколько их было потом, уже иных американских фокусов, не шутовских, не «прикольных», а изначально вредоносных, даже злодейских! И сколько раз заморские фокусники вероломно окатывали, как ледяной водой, холодными войнами, перераставшими в горячие, не одну наивную жертву, а тысячи и миллионы доверчивых людей в разных уголках подлунного мира!

Ну, в самом деле, разве не фокусом было уже то, что наши недавние союзнички по «антифашистской коалиции» вдруг после общей победы, по сути, объявили войну нам? Политики её назвали «холодной». Однако скоро стали известны тайные замыслы иных вариантов — с прямыми бомбёжками советских городов, промышленных центров (включая и наш Красноярск) вплоть до их «стирания с лица земли». К примеру, планом под названием «Троян», раскрытым недавно, к его 65-летнему «юбилею», предполагалась массированная воздушная атака американских самолётов на 20 городов Советского Союза. В Новогодний праздник «фокусники» собирались разом сбросить на них 300 ядерных бомб и 20 тысяч обычных. Готовили нам беду похлеще «Хиросимы»…

Но не вышло. «Фокус» не удался. У нас появились свои атомные, а затем и водородные бомбы. К слову, самую грозную из них, мощнейшую в мире -»Кузькину мать», как её окрестили в народе с «подачи» тогдашнего вождя Никиты Хрущёва, взорвал, рискуя жизнью, на пятикилометровой высоте над северной пустыней, у Новой Земли, отважный военный лётчик фронтовой закалки Андрей Дурновцев. Сибиряк, красноярец, родом из нашего Каратузского района, из старообрядческого сельца Верхние Куряты, мой сосед и единоверец. Именно он помог тогда охладить пыл заокеанских агрессоров. И мы с вами прожили более полувека в условиях мира, отчасти благодаря моему славному земляку.

А чем, как не американским фокусом, явилось «впаривание» доллара в качестве «мировой резервной валюты», этих зеленых бумажек, ничем не обеспеченных, кроме военного кулака страны «образцовой демократии»? Равно как и нынешнее необузданное поведение её на международной арене.

Согласитесь, только прожжённый фокусник может выдавать наглые бомбёжки «неправильных» стран за «миротворческие акции», а грубое вмешательство в их внутренние дела, свержение неугодных «режимов» во главе с «плохими парнями» называть «защитой прав человека». Сколько их, организованных «фокусниками» бунтов и смут под видом «демократических революций», тюльпановых, розовых, оранжевых и прочих, дымится и пылает вокруг нас! Пока — вокруг…

И вот я всё чаще думаю ныне: до чего ж провидчески верно и символично был названамериканским тот наш смешной и глупый, однако всё же и коварный детский фокус! Похоже, что впрямь не обошлось без Вышнего промысла.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924