Электрический хунвейбин в Армении Левон Казарян1 min read

АрменияКак говорится, дьявол — обезьяна Бога. Всколыхнувшая российские политические круги больше, чем армянские, протестная акция в связи с повышением тарифов на электроэнергию в Армении выглядит как перевёртыш Карабахского движения.

Если Карабахское движение было всенародным и стихийным подъёмом по вопросу, о котором молодёжь Армении имела самое смутное представление (как ни трудно в это сегодня поверить, но в 1988, в возрасте 26 лет, общаясь с ереванским студенчеством, я никогда не слышал разговора о Карабахе), и в один день, можно сказать, вся республика вышла на митинг, то теперь, напротив, узкая группа неизвестно откуда объявившейся молодёжи (численностью, самое большее и умозрительно, в пару тысяч человек), устраивает довольно грубо сколоченное шоу с многодневным перекрытием главной транспортной артерии города, ведущей из центра в огромные северные и северо-восточные районы, причём по делу, затрагивающему повседневные интересы подавляющего большинства населения, однако без сколько-нибудь масштабного резонанса.

В первом случае даёт себя знать мощное и завораживающее самородное явление, мгновенно преобразующее бытие и восхищающее целый народ к судьбоносным свершениям. Олицетворяют его тысячи видных и заслуженных людей, возглавляет — публичный комитет «Карабах», включаются в него многотысячные трудовые и студенческие коллективы. Это движение, породившее целую историческую, политологическую, публицистическую литературу. Его члены готовы к неизбежным личным жертвам в брезжащей впереди народной войне, и впоследствии доказали это, как добровольцы на фронте и выдерживая блокадные лишения в тылу.

Во втором — наличествует практически анонимная тусовка «гражданских активистов», которые нарочито избегают какого бы то ни было личностного самовыражения. Они буквально никто и звать их никак, и взялись неизвестно откуда, представляя собою скорее баррикадно устилающие пространство города или дервишески выплясывающие тела и как заведённые гаркающие глотки, нежели носителей заветной жизни. Их требования сугубо негативны. С одной стороны, они хотят не сделать что-то, а в особенности аннулировать конкретное повышение тарифа. А с другой — отказываются от немедленно предложенной Президентом встречи, подчёркивая ультимативность своего выступления, ранее выраженную нацепляемыми на одежду угрозными листовками с изображением знакомого по предупреждающим табличкам на электрооборудовании черепа с молнией и надписью: «Не повышай {цену}! Убьёт!». Этот террористический мотив превращается в «ночь длинных гудков», когда в центре города, на густонаселённых улицах, с 23.30 27.06.15 и до, по крайней мере, 01.00 28.06.15 непрестанно верещали автомобильные клаксоны, нарушая покой детей, женщин и стариков, и тем паче — больных. (Отдельный вопрос — кто эти чёрствые к спящим людям, а это армянам в принципе несвойственно, автомобилисты, и есть ли у них организатор, контролирующий, таким образом, не только молодёжный сегмент.) Что составляет резкий контраст с Карабахским движением, когда скандирование прекращалось под окнами больниц.

Если кому-то понадобится качественная иллюстрация полярности простодушной народности и демократического хунвейбинства, то вот она. Всё это выглядит как антитеза Карабахскому движению: демократическая тирания против исторического чаяния, бытовой экономизм — против личностных жертв, хамство — против культуры. А потому — вызывает настороженность, при всей априорной благорасположенности прошедших горнило Карабахского движения армян к запрещённым митингам и шествиям. Возникает подозрение, что таким способом какие-то внешние силы хотят закрыть эпоху политического пробуждения Армении, начатую Карабахским движением и доныне протекающую под его сенью. И с целью ментального погашения, аннигиляции Карабахского движения — запускают иное движение, с обратным знаком: строго противоположными установками и поведенческими характеристиками.  

Ещё некоторые признаки, указывающие на антитетичность тарифного протеста миропреобразовательной инициативе Карабахского движения — не случайно в массовых представлениях оно считается детонатором развала СССР.

1) Лозунг Карабахского движения «Миацум» («воссоединение» — Нагорно-Карабахской автономной области с Армянской ССР), а явно ссылающийся на него клич тарифных протестов — «миацирь!» («присоединяйся»), который снижает политическую концепцию, недавно подтвердившую свою историческую актуальность при воссоединении Крыма с Россией, до голой вербовочной политтехнологии конъюнктурного свойства.

2) Требование взять и отменить повышение тарифа носит противоправно-деструктивный характер, так как перечеркнуть решение регулятора — независимой комиссии (создание которой лоббировали и финансировали международные организхации) юридически недопустимо. Можно было бы потребовать обратиться в суд с жалобой на это решение, или настаивать на смене её состава, скажем, по итогам, парламентского расследования процедуры принятия данного решения, или на том, чтобы повышение тарифа было ограничено определённым сроком, так как в его обоснование приводятся ситуативные факторы, связанные с маловодным годом и необычно длительным ежегодным ремонтом АЭС, и т.д. Но выдвигается именно безапелляционное требование, с претензией на разрушение, а не совершенствование государственного устройства.

3) Лозунги-лейтмотивы протестной акции: «Свободная, независимая Армения!», «Станем хозяевами нашей страны!» в данном контексте лишены вразумительного наполнения. Ведь если отнестись к ним серьёзно, то можно было бы потребовать от Правительства разработки долгосрочной энергетической программы, с учётом давно высказываемых дельных замечаний специалистов, от Парламента — принятия соответствующих законов, полной или частичной национализации тех или иных звеньев энергетического комплекса, усиления контрольных функций государства и т.д. Однако ничего в этом роде не озвучивается, и эти выкрики повисают в воздухе как ходульная демагогия. А поскольку акция направлена против тарифной заявки российской компании, то лозунги, не имеющие ценностной доминанты и не предлагающиеся в собственное стратегическое видение развития армянской экономики и конкретно её энергетического сектора и взвешенную политику по её реализации, стимулируют не чувство хозяина, но являются инструментом антирусской пропаганды, с целью либо усиления российского влияния, либо его замены на какое-то другое.

4) Оппозиционные партии практически не выказывают намерений возглавить или перехватить протестный потенциал или конструктивно поддержать его, посредством развёртывания парламентских слушаний, профессиональных и общественно-политических дискуссий, выдвижения проектов реформ энергетической отрасли, как если бы они всячески избегали каких-либо действий, которые могли бы лишить протест негативного и конфронтационного характера, придать ему глубину и значительность. Они неприкрыто самоустраняются до такой степени, что складывается впечатление, что это им категорически заповедано.

5) Императивная анонимность протестующих видна из того, что когда одному из журналистов удалось уговорить кого-то из протестующих на интервью, то подошёл другой, шепнул ему что-то на ухо, и контакт был прерван. Если чьи-то фамилии  всплывают, то никогда не указывается род занятий и положение человека. Такая анонимность неестественна для выраженно личностного мировосприятия армян, живо интересующихся, кто представители того или иного компактного движения, из каких они социальных страт (рабочая молодёжь? студенты? каких ВУЗов? школьники? члены общественных организаций? сектанты? дети крестьян или ремесленников? мелкие бизнесмены?), каких придерживаются убеждений, с кем связаны и, самое главное, в чём могут состоять их действительные мотивы.

6) Следует вспомнить, — а в современном мире информационных мельканий ёмкость социальной памяти такова, что самая жгучая новость не удерживается во внимании более месяца, — что впервые анонимное молодёжное движение уже наблюдалось в Ереване два года назад, когда оно устроило саботаж полуторакратного повышения тарифов на проезд в общественном транспорте. На остановках и в автобусах шумели протестующие, требуя, чтобы пассажиры платили по старой цене, а полиция в первый день демонстративно отсутствовала на горизонте, видимо, чтобы убедить неопытных и, возможно, ещё робеющих хунвейбинов в безопасности их дезорганизующих выступлений. Через несколько дней повышение было отменено. То есть, движение «включили», потом на пару лет «выключили», так, что от него не осталось и следа, — и теперь «включили» заново. Подобное немыслимо проделать с непринуждённо выступившими и естественно объединившимися людьми. Для сравнения — в Карабахском движении перезнакомились друг с другом едва ли не все сколько-нибудь активные люди из всех слоёв населения, и эти знакомства были жизненными и плодотворными, из них возникла новая ткань социальный связей, когда, скажем, едва сводящий концы с концами труженик мог иметь самые неожиданные знакомства в верхах. Что касается первой хунвейбиновской кампании, то как раз тогда стоял вопрос о банкротстве национального авиаперевозчика «Армавиа» и потере Арменией самостоятельности в этой стратегической сфере, вместе с лётным составом и славной школой, но хунвейбинов сие не интересовало.

7) Армянской политической традиции чуждо распространение хунвейбинами листовок с изображением непристойного жеста — кулака с отогнутым средним пальцем.

Это, конечно, схематическая картинка, и при желании можно затронуть иные её аспекты, дополнить, предложить разные интерпретации, в первую очередь — можно рассматривать происходящее как сигнал Правительству о том, что его невнятная экономическая политика достигла последней черты. Но я предпочитаю сосредоточиться на самой опасной глобальной тенденции, выражением которой могут оказаться протестные акции. А именно, речь идёт не о провоцировании очередной оранжевой революции или Майдана. Майдан всё-таки содержит политическое устремление, и его можно считать парафразой Карабахского движения, легко узнаваемой по непосредственному ощущению воздуха свободы и вырвавшихся из-под спуда народных сил, что игнорируют угрюмые охранители, придающие значение только геополитическим интригам, а это вызывает у участников протестов эмоциональное недоверие к их предостережениям. Целью режиссёров «гражданских акций» является гораздо более фундаментальное воздействие, которое можно сравнить разве что с атомными бомбардировками Японии, предназначенными полностью психологически подавить японцев, уничтожить малейшее побуждение к самостоятельности и принять навязанную извне экономическую модель, замещающую вековечный милитаризм.

В этом плане Карабахское движение — нож острый для демократических господ мира, ревностно нивелирующих всякую субъектность. Именно поэтому их первоочередной мишенью являются харизматичные политики, и расправа над Муаммаром Каддафи характеризует самую суть нынешней демократической политики Запада, с которой связаны и стенания об исчезновение ярких лидеров в самих западных странах. Тогда как Карабахское движение знаменует в этой юдоли искренний порыв, во мгновение ока, по историческим меркам, достигший сознательно провозглашённой цели: «Карабах наш!», то есть — манифестирует безусловно реализованную субъектность.

События такого ранга придают народам, сумевшим идейно превозмочь внешние манипуляции (а в Карабахском движении они, ясное дело, присутствовали) и вложить в них своеродный смысл, изрядный мирополитический статус. Тем более, что эта победа, достигнутая самоотверженностью и спонтанной самоорганизацией, воспоследовала в ходе поражения и капитуляции СССР в Холодной войне, а потому стала попранием этого поражения и опровержением победы Запада.  

Но армяне не остановились на этом. 23 апреля с.г. они канонизировали сотни тысяч жертв резни 1915, которым турки предлагали пощаду в обмен на переход в мусульманство. Тем самым был нанесён сокрушительный удар по чисто западной идеологеме «геноцида». Ибо христиане совершили личный подвиг веры, который следует поимённо праздновать, в отличие от бессильного оплакивания размозжённых «геноцидом» бессчётных безгласных анонимных индивидов.

Здесь следует заметить, что термин «геноцид» никогда не прилагается к народам Запада. Невозможно представить выражение «геноцид французов», какие бы зверства им ни доводилось испытывать в истории. Этот концепт задан, как маркер для этносов, являющихся объектом исторического действия европейцев и американцев, к которым он, соответственно, ни в коем случае не может быть применён. И напротив — все незападные народы конципируются как реальные или потенциальные объекты массового уничтожения в ходе «геноцидов», предрешённых Западом, как в Руанде.

Избежав идеологической ловушки, обрекающей народ на новые бедствия, армяне выказали себя субъектами истории, а не выклянчивателями запоздалого «признания геноцида» у государств «цивилизованного мира». Высшие мирополитические притязания армян не могли оставить безучастными демократических погромщиков Запада ещё и потому, что Россия является союзником Армении, каждое достижение которой нейтрализует попытки Запада привить русским т.н. «выученную беспомощность».

Запад бросил в контратаку отряд вскоре присягнувших ЕСПЧ (в связи с задержаниями со стороны полиции) демократических хунвейбинов. В пропитанный историческими аллюзиями и иллюзиями день летнего солнцестояния, — вторжений Наполеона на Российскую Империю и Гитлера — на СССР, — они перекрыли проспект Маршала Баграмяна, где расположены резиденции всех трёх ветвей власти.

Из квалификации угрозы вытекают меры её пресечения. Лишь силовые репрессии в таком случае опасны, так как включают налаженный механизм транснациональной раскрутки майдана.

Подлинным одолением анонимной толпы является её персонификация. Стёртые абрисы медийных «гражданских активистов» должны быть претворены в чёткие облики граждан-оптимистов, приуроченных к их экзистенциальному окружению. Требуется опубликовать (и в Интернете) имеющиеся у полиции списки активистов (более около 300 из них были задержаны, а значит — запротоколированы), с приложением их фотографий и указанием возраста, рода занятий, социального положения и уровня доходов их семей, посещаемых учебных заведений, успеваемости, специальности, участия в грантовых программах. Далее, на основе этой информации и содержания их аккаунтов в социальных сетях следует провести и обнародовать социологический анализ протестной акции. Не мешает взять интервью об «активистах» у их однокашниках, однокурсников и коллег.

Сорвав с активистов маску анонимности, Правительство должно нейтрализовать привносимую ими деструкцию. Аудит — это хорошо, но мало и долго. Нужно немедленно наказать тех, кто не озаботился аудитом прежде решения. Затем следует в сжатые сроки созвать публичные конференции специалистов по вопросам энергетики и конкретно тарифов. Это можно сделать в течение месяца, так как кризисные явления в электросетях были прогнозируемы минимум с 2013, и мнение о них должно было в общих чертах сложиться. В начале осени, возможно — во внеочередном порядке раньше, следует созвать парламентские слушания, где наметить пакет законодательных реформ.

Персонификация и осмысление могут перековать демократических хунвейбинов и не допустить очередной шаг от локального Майдана к глобальному Майданеку.   

Левон Казарян, ассистент кафедры теории экономики Ереванского государственного университета

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924