Разгром и пленение шведской армии под Полтавой1 min read

ПолтаваСражение

Первоначально сражение намечалось на 29 июня (10 июля). Шведы считали, что в этот день на помощь Петру должна была подоспеть калмыцкая конница. Причём сообщаются явно преувеличенные данные о числе калмыков — 30-40 тыс. человек, хотя в реальности хан Аюка направил к месту сражения всего лишь небольшой вспомогательный 3-тыс. отряд. Поэтому Карл решил начать генеральное сражение 27 июня (8 июля). Карл XII сказал генералам: «Завтра мы будем обедать в шатрах московского царя. Нет нужды заботиться о продовольствии для солдат — в московском обозе всего много припасено для нас». Русский царь Пётр поручил руководство войсками трём военачальникам: вся кавалерия в составе 24 полков передавалась Меншикову, пехота — Шереметеву, артиллерия — Брюсу.

Шведский король, рассчитывая, как обычно, на быстроту удара, решил ещё под покровом ночи подойти к русскому лагерю, произвести внезапную атаку и добиться победы в скоротечном ближнем бою. Поэтому шведы прихватили с собой всего 4 пушки, уповая на стремительную ночную атаку. В ночь на 27 июня шведские войска были приведены в боевую готовность. «Эту ночь, — отмечал Д. Крман, — мы провели под открытым небом, без огня, без соломы, сена, еды и питья». План Карла XII состоял в том, чтобы на первом этапе сражения пехота под командованием Левенгаупта захватила русский лагерь, а на втором этапе кавалерия должна была пройти через редуты, разгромить русскую конницу и захватить орудия. В результате пехота и кавалерия должны были разбить основные силы русской армии. Сам Карл лежал в притороченной к лошадям качалке и находился в центре боевых порядков пехоты.

Казаки Мазепы в сражении не участвовали. Как писал участник сражения лейтенант Вейе: «Что касается до казаков гетмана Мазепы, то я не думаю, чтобы из них полегло за всё время боя более нежели трое, ибо, пока мы сражались, они находились в тылу, а когда довелось бежать, то они оказались далеко впереди. Но они оказали нам одну услугу, а именно показали путь к обозу».

Сражение протекало не по плану шведского монарха. Первая неожиданность для шведского войска состояла в том, что они утратили фактор внезапности. Русская конница следила за противником и предупредила своих о движении врага. Затем шведам был преподнесён неприятный сюрприз: они напоролись на четыре поперечных редута, о существовании которых не подозревали. Русские солдаты встретили шведов, которые подошли к укреплениям в 3 часа ночи, сильным ружейно-артиллерийским огнем.

Когда шведские солдаты взяли первые два недостроенных редута, в их рядах раздались крики: «Победа! Победа!» Веру шведов в победу крепил и кратковременный успех их кавалерии. Шведская кавалерия двинулась на русский лагерь за два часа до рассвета и временно потеснила русских драгун. Шведы полагали, что осталось только добить русскую армию. Радость, однако, была преждевременной.

Третий редут взять с ходу не удалось. Шведы, не собираясь штурмовать укрепления, заранее не заготовили штурмовые лестницы, фашины, канаты и другое необходимое снаряжение. Почти не имея поддержки артиллерии и не имея гранат, шведские войска несли неоправданно большие потери.

На правом фланге пехота под командованием Карла Рооса и кавалерия Вольмара Шлиппенбаха, не выдержав сильного огня русских войск, отошли в Яковецкий лес. Эти отряды утратили связь с основными силами шведской армии. Кавалерия Меншикова атаковала силы Шлиппенбаха. Швед были разгромлены, а их командир попал в плен. Это был первый пленный генерал шведской армии в Полтавской битве. Ту же участь разделил пехота Рооса. После короткого, но жаркого боя остатки разбитого отряда Рооса бежали в шведские укрепления под Полтавой. На плечах бегущего противника пехота русского генерала Ренцеля ворвалась в укрепления и частично уничтожила, частью пленила шведский отряд.

Таким образом, первый этап сражения завершился неудачно для шведской армии. Внезапно напасть на русскую армию не получилось. Части шведской армии завязли у редутов, часть передовых сил потерпела полное поражение.

Наступило затишье. Царь Пётр в конце шестого часа сражения приказал вывести из лагеря основные силы — 42 батальона из имевшихся у него 60. Русская армия была построена в две линии. Особенность построения заключалась в том, что каждый полк имел во второй линии свой, а не чужой батальон. Тем самым создавалась глубина боевого порядка и надежно обеспечивалась поддержка первой боевой линии. Центром командовал генерал князь Аникита Репнин. Общее командование войсками русский царь возложил на испытанного в войне фельдмаршала Бориса Шереметева. На флангах расположились драгуны.

В боевой порядок построилась и шведская армия, первой начавшая атаку. Шведы, прорвавшись сквозь линию редутов, чтобы удлинить свой боевой порядок, построились в одну боевую линию со слабым резервом позади. Кавалерия стала на флангах в две линии. Когда шведские войска подошли на расстояние пушечного выстрела, 87 русских пушек открыли губительный огонь картечью. Шведы упорно продолжали идти вперёд. Когда они приблизились на расстояние 100 шагов, русская пехота и драгуны открыли ружейный огонь. Однако шведы продолжали наступать и начался жестокий рукопашный бой.

Так в 9 часу утра начался решающий этап битвы. «Обстоятельная реляция» (донесение) о битве, написанная Петром I сразу после сражения описывает его так: «И как войско наше, таковым образом в ордер баталии установясь, на неприятеля пошло, и тогда о 9-м часу пред полуднем атака и жестокой огонь с обоих сторон начался, которая атака от наших войск с такою храбростию учинена, что вся неприятелская армия по получасовом бою с малым уроном наших войск (еже при том наивяще удивительно), как кавалерия, так и инфантерия, весьма опровергнута, так что шведская инфантерия не единожды потом не остановилась, но без остановки от наших шпагами, багинетами и пиками колота, и даже до обретающегося вблизи лесу, яко скоты, гнаны и биты…».

Неся огромные потери, главные силы шведской армии продолжали попытки прорвать русскую оборону. Шведская кавалерия правого фланга под началом генерал-майора Карла Крейца поддержала атаку своей пехоты, несколько левофланговых русских батальона (Нижегородский и Гренадерский полки бригадира де Бука) вынуждены были стать в каре. Но снова отличился Меншиков. Русская кавалерия атаковала шведов во фланг, расстроив их атаку.

Шведский правый фланг, воодушевляемый присутствием короля, потеснил полки первой русской линии. Напору противника поддались Казанский, Псковский, Сибирский, Московский из состава дивизии Алларта, а также Бутырский и Новгородский полки левого фланга дивизии Репнина. Дрогнул батальон Новгородского пехотного полка, на который навались 2 шведских. Шведы захватили более десятка русских орудий, некоторые из них они обратили против наших войск. Создалась угроза прорыва русской позиции почти у самого ее центра. Однако царь Пётр лично ликвидировал угрозу. Он повёл в атаку 2-й батальон полка. Новгородцы стремительным ударом опрокинули прорвавшихся было шведов и закрыли брешь в первой линии.

Шведская фронтальная атака захлебнулась, и русские стали теснить врага. Русская пехота правого фланга под началом генерал-лейтенанта Михаила Голицына, здесь располагались самые опытные, в том числе гвардейские полки, атаковала левый фланг противника и обратила его в бегство. Кавалерия шведского левого фланга не смогла поддержать свою пехоту, и вскоре сама была разбита и бежала. При этом шведский командир кавалерии левого фланга Гамильтон попал в плен.

Разгром левого шведского фланга обнажил центр их боевых порядков. Русская пехота усилила давление и шведская линия рухнула. Оба стоявших в центре батальона Уппландского полка были окружены и полностью уничтожены. Несколько шведских командиров полков погибли. Потерявшие строй шведские войска побежали.

Разгром

Шведы бежали, опасаясь окружения. Шведская конница скрылась в Будищенском лесу. За ней последовала и пехота. Только в центре генерал Левенгаупт пытался прикрыть отступление. Шведский король, осознав неизбежность поражения, под охраной драбантов и кавалерии генерала Крейца покинул поле боя, при этом пройдя назад через линию русских редутов, которые снова заняли русские пехотинцы. Шведы понесли серьёзные потери от огня русских. Русская пехота преследовала отступавших шведов до Будищенского леса и в 11 часов построилась у лесного массива.

Добравшись до обоза в Пушкарёвке, где располагалась часть шведской кавалерии и казаки, шведские войска несколько привели себя в порядок. К ним присоединился отряд, который во время боя продолжал блокировать Полтаву. Вечером шведская армия во главе с королём Карла XII быстро направилась на юг, к переправе через Днепр.

В битве под Полтавой русские войска потеряли 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. Потери шведской армии составили 9333 убитых и 2874 пленных. На поле боя были взяты в плен фельдмаршал Реншильд, генералы Шлиппенбах, Роос, Гамильтон, Стакельберг, принц Вюртембергский и ряд командиров полков. В плен попал 1-й королевский министр Карл Пипер с двумя государственными секретарями. Русскими трофеями стали 4 пушки и 137 знамен, обоз неприятеля и его осадный лагерь.

Ещё не были подсчитаны трофеи и звучали выстрелы, ещё не были известны потери, ещё не ясно было, чтобы со шведским королем, а русский царь Пётр, не чувствуя усталости от нескольких бессонных ночей, берётся за перо, чтобы известить «о зело превеликой и нечаемой виктории». После завершения сражения в шатер русского царя Петра приводили одного за другим пленных генералов и министров шведского короля. Царь Пётр Алексеевич допытывался: «Неужели не увижу сегодня брата моего Карла?» Тщетно искали живого и мертвого шведского короля Карла XII на поле боя, он уже во всю прыть мчался к Днепру.

В третьем часу дня царь Пётр устроил обед для генералов и старших командиров, участвовавших в сражении. На обед были приглашены и пленные шведские генералы. Русскому царю сообщили о хвастливой речи шведского короля Карла, который обещал своим офицерам обед в шатре Петра. С иронии по этому поводу и начал речь Пётр Алексеевич: «Вчерашнего числа брат мой король Карл просил вас в шатры мои на обед, и вы по обещанию в шатры мои прибыли, а брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал. Я его весьма ожидал и сердечно желал, чтоб он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать». За этим же обедом русский царь Пётр в штуку произнёс тост за здоровье шведских учителей в ратном деле. Первый шведский министр граф Пипер сказал в ответ: «Хорошо же, ваше величество, отблагодарили своих учителей!»

Пленение разбитой шведской армии

Не понятно, почему царь вместо преследования и уничтожения в панике бегущей разбитой армии противника занялся пиром. Погоню за шведами Пётр организовал только к вечеру. За шведами послали князя Голицына с гвардией и генерала Боура (Баура) с драгунами. Объяснения столь странного поведения Петра в источниках нет. Точно также царь Пётр вёл себя и после сражения у Лесной. Тогда он тоже не направил крупные силы для преследования разгромленного Левенгаупта и дал ему возможность привести часть корпуса к Карлу XII.

Хоть и решение о преследовании противника несколько запоздало, но царь действовал с присущей ему энергией. Он не ограничился посылкой Михаила Голицына и Боура, но и в этот же день привлёк к делу преследования противника киевского воеводу Дмитрия Голицына и генерала Генриха Гольца, корпус которого находился в Польше. Киевскому воеводе царь приказал, оставить малые гарнизоны в Киеве, Нежине и Переяславле, и идти к Переволочне. Гольц должен был разослать легкие войска по всем дорогам, которые вели к турецким границам, «для пересечения пути королю и разбития остатков при нем находящихся войск».

Однако ни Д. Голицыну, ни Гольцу не суждено было добивать армию Карла XII. Эту задачу с блеском решил царский фаворит Александр Данилович Меншиков, который отправился в погоню 28 июня (9 июля).

Король Карл XII, пытаясь выиграть время, и выведать у царя на каких условиях он мог пойти на мир со шведами, направил навстречу русским генерал-майора Мейерфельда с посланием: министр Пипер наделялся правом вести переговоры о мире и об обмене военнопленными. Однако русские уже преследовали противника, и задержать их не удалось. Царь Пётр Алексеевич изложил условия мира и в июле отпустил шведского посланника к королю. Но ответа не последовало.

Остатки бежавшей шведской армии за двое суток преодолели около 100 км и 29 июня (10 июля) вышли к Переволочне — местечку у впадения Ворсклы в Днепр. Источники сообщяют, что шведы бежали без оглядки. Лишь у речки Кобылячки оказали небольшое сопротивление, пытался помешать русским переправиться. Участник Полтавского сражения, служивший в личной гвардии короля Карла Константен де Турвиль, вспоминал: «… русские преследовали нас по пятам. Отступление осуществлялось в хорошем порядке, но постоянно с большой стремительностью… Осталось от армии около 16 000 человек, из которых свыше 5000, больные и израненные, еле тащились, а не маршировали, чтобы как-нибудь ускользнуть от русских, которые могли теперь отомстить за жестокости, которые были совершены над их согражданами…».

Утром они стали тщетно искать переправочные средства, чтобы форсировать полноводную реку. Но их не было, их заблаговременно уничтожили. Рядом не было леса, из которого можно было соорудить плоты. Тогда они разобрали деревянную церковь и построили плот, но его унесло речным течением. Карл ХII ещё пытался бодриться, не понимая, что положение безвыходное. «Пусть только увидят меня солдаты верхом на лошади, — хвастливо сказал король, — станут они сражаться так же храбро, как и прежде». «Нет, ваше величество, — возразил Гилленкрок, — если неприятель явится, то многие наши солдаты или положат оружие, или бросятся в воду, чтобы спасти свою честь».

Ближе к ночи было найдено несколько паромных лодок, к которым добавили колеса от карет и повозок: получились импровизированные плоты. Мазепа без особого труда уговорил Карла бежать, причём не в Крым — довольно длительный путь туда таил опасность быть настигнутыми, а в Очаков, который был ближе. Но на другой берег успели переправиться только король Карл и гетман Мазепа со свитами и охраной, всего около 1 тыс. человек. Командование оставшейся армией король поручил Левенгаупту. В это время к Переволочне подошли русские войска: гвардейская бригада во главе с генералом князем Михаилом Голицыным, 6 драгунских полков генерала Боура и 3 конных и 3 пеших полка во главе с Меншиковым.

Шведы были полностью деморализованы. 30 июня (11 июля), когда рассвело, взору шведов предстала страшная картина — их была готова атаковать многочисленная русская кавалерия. Меншиков и Голицын пошли на военную хитрость. Чтобы создать у врага видимость, что ему противостоят превосходящие силы, драгуны спешились и расставили лошадей на большой площади. В действительности русских было около 9 тыс. человек, а шведов более 16 тыс. солдат. При этом Меншиков не имел данных о численности противника. Он считал, что врагов около 8 тыс. человек. Возможно, что это сыграло в пользу русской армии. Не зная о большом превосходстве врага, Меншиков действовал напористо и решительно.

Князь знал, что противник деморализован поражением и крайне утомлен трёхдневным бегство, что у шведов нет артиллерии, боеприпасов, запаса продовольствия и фуража. Всё это, вместе взятое, дало ему основания требовать полной капитуляции у шведов. При этом Меншиков понимал, что шведы могут предпочесть погибнуть в бою. У шведского командования не было третьего пути: они могли либо сдаться, либо сражаться с отчаянием обреченных. Поэтому он пытался оказать психологическое воздействие на шведов.

Левенгаупт лихорадочно искал выход из критического положения, пытаясь спасти армию. К русскому командованию были отправлены парламентёры во главе с генералом Крейцем. Они должны были разведать русские силы, попытаться выторговать самые выгодные условия перемирия и затянуть переговоры, чтобы дать королю время для бегства.

Меншиков, видимо, догадываясь о замыслах врага, не оставил шведам никаких шансов и потребовал безоговорочной капитуляции со сдачей всего оружия. Шведский командующий не стал брать на себя ответственность. Граф Адам Людвиг Левенгаупт собрал всех офицеров, командовавших полками, и изложил им требования Меншикова. Как вспоминал лейтенант Вейе: «После продолжительного совещания он велел каждому из присутствующих отправиться в свои полки и спросить у солдат, желают они сражаться или капитулировать. Солдаты поначалу давали неопределённые ответы: одни ссылались на то, что не все обеспечены оружием, другие говорили. Что им безразлично, третьи — если понадобится, то они выполнят свои обязательства, и только майор Гольде … надавал большие обещания. Поэтому Левенгаупт не пожелал принимать решение, но велел ещё раз полковым командирам, чтобы каждый из них спросил у солдат, желают ли они сражаться или нет, и хотят ли кавалеристы и драгуны атаковать вражескую пехоту, так как пехоты у них мало. Полковник Поссе первым ответил, что его люди желают сдаться, ибо их осталось очень мало. То же самое подтвердили и другие командиры пеших полков. Правда, некоторые конные полки, не участвовавшие ранее в бою, заявили, что хотят сражаться, но большинство хотели сдаться, ссылаясь на то, что без пехоты ничего не могут сделать».

В результате Левенгаупт принял условия капитуляции. Меншиков принял в 14 часов дня 30 июня (11 июля) капитуляцию брошенной королем шведской армии. В плен сдались 3 генерала (Левенгаупт, Крейц и Крузе), 11 полковников, 16 подполковников, 23 майора и более 16 тыс. шведов (часть из них были не военными). К ногам победителей легли 142 знамени и штандарта. Трофеями русских войск стали всё оружие, снаряжение противника, 400 тыс. рублей шведской казны и значительная доля награбленного за девять лет непрерывной войны в Речи Посполитой, Саксонии и России. Кроме того, были выручены все русские пленные, находившиеся при шведской армии.

Король Карл ХII и гетман-изменник Иван Мазепа бежали в земли Турции, сумев в степи обмануть высланную за ними запоздалую погоню Волконского. Неудача, постигшая Волконского, объясняется не только тем, что его отправили на четыре дня позже, но и тем, что он дважды сбивался с пути и терял драгоценное время, пока вновь находил след врагов. Пётр потребовал от Стамбула если не по закону, то по «дружбе» выдачи Карла и Мазепы или договоренности, что султан не выпустит короля из своих владений до конца войны. Мазепу же, как подданного России, надлежало выдать обязательно. Однако Порте не по душе пришлись оба требования. В это время отношения Турции и России и испортились, и Османская империя стала активно готовиться к войне с Россией.

Полтавская победа имела огромное значение. Она означала коренной перелом в идущей войне. Теперь стратегическая инициатива была на стороне России. Шведская армия потерпела сокрушительное поражение и уже не смогла оправиться. Теперь русские наступали, а шведы оборонялись. Победа под Полтавой заметно подняла авторитет Российского государства. Русское военное искусство было признано как передовое, новаторское. Видные европейские военные высоко оценили искусство русской армии в сражении под Полтавой и призывали учиться у русских.

Самсонов Александр

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924