Васил ВАСИЛЕВ. АФЕРЫ ‘КАТЫНЬ’ И ‘ВИННИЦА’1 min read

КатыньВ апреле 1943 года в Катынском лесу, недалеко от Смоленска, а в июле этого же года вблизи украинского города Винница германские оккупационные власти ‘случайно’ попадают на массовые захоронения. В Катынском лесу отрыты трупы 10-12 тысяч польских военнослужащих, преимущественно офицеров, убитых в затылок из пистолетов. Обвиняются советские власти. Около Винницы отрыто приблизительно столько же трупов украинских рабочих и крестьян. Обвиняются советские власти.

Пропагандистская машина Гитлера непрестанно уверяет цивилизованных европейцев, что это поразительное злодейство является чем-то естественным, чем-то типичным для большевизма. Взрывается и фашистская печать Болгарии. Вот некоторые из заглавий: газета ‘ЗОРА’ — ‘Большевики и злодеяние в лесу Катыни’, ‘Массовое убийство польских офицеров-пленных со стороны Советов’; ‘ДНЕС’ — ‘Красные варвары-большевики убили в 10 раз больше польских офицеров, чем их пало во время войны в Польше’; ‘НОВА ВЕЧЕР’ — ‘Страшное убийство у Смоленска’.

Понятно, что германские организаторы и пропагандисты версии о большевистском злодеянии сами понимают, что их голословным нападкам многие не поверят, и приступают к фабрикованию доказательств.

Основное подтверждение германского тезиса о том, что польских офицеров убили большевики, должно выйти из-под пера видных европейских судебных медиков и криминалистов. За короткое время правительство Рейха собирает необходимую международную анкетную комиссию. Среди ее представителей оказывается и доцент по судебной медицине Софийского университета доктор Марко Марков. Эксперты выезжают из Берлина. 29 и 30 апреля 1943 года они посещают Катынский лес и проводят свои исследования, а 1 мая благополучно возвращаются в Берлин вместе с изготовленным протоколом, уличающим советские власти в кровавом злодеянии. Протокол сразу занимает приготовленные места на первых страницах многих европейских газет.

В июле 1943 года начинается афера ‘Винница’. По мнению гитлеровцев, злодеяние совершено в 1937-1938 годах. На этот раз разоблачение большевизма должно быть еще более сильным, потому что его жертвы не иностранцы, а украинские рабочие и крестьяне.

В афере ‘Винница’ участие болгар больше и представительнее. В качестве врача-специалиста в состав анкетной комиссии включен доктор Георгий Михайлов. Едут также: архимандриты Николай Кожухаров, Стефан Скопский и Иосиф Диков, директор национальной пропаганды Борис Коцев, председатель германо-болгарского общества профессор Александр Станишев, директор дирекции ‘Народное здоровье’ доктор Иван Балканский и доктор Иван Койчев, председатель Союза врачей.

И в Виннице основным ‘средством доказательства’ является протокол анкетной комиссии, подписанный и доктором Г. Михайловым. Три болгарских архимандрита оказывают содействие гитлеровской пропаганде своими выступлениями по радио, а архимандриты Николай и Стефан выступают в болгарской прессе.

Раскрыть истину о самых шумных пропагандистских кампаниях фашистов — такова задача Третьего состава Верховного Народного суда, который заседает с 19 по 28 февраля 1945 года. Его состав трехчленный — четверо судей назначены министром юстиции, а остальные указаны областными комитетами Отечественного Фронта. Председатель суда — Борис Лозанов, главный прокурор при Верховном кассационном суде. Обвинение доверено Димитру Вапцарову, адвокату из Софии, председателю Софийского адвокатского совета.

Понедельник 19 февраля, 8.30, большой зал в партере Судебной палаты. Входят подсудимые доктор Марков, и доктор Михайлов, и бывший директор национальной пропаганды Борис Коцев. Доктор Балканский и доктор Койчев вызваны как свидетели, а профессор Ал. Станишев уже получил смертный приговор от Первого состава Народного суда за совершенные преступления в качестве министра внутренних дел в кабинете Багрянова.

Первым в суде говорит доктор Марков. Его рассказ продолжается более пяти часов, и высвечивается истина о том, как фабрикуются обвинения против большевиков. Представители болгарского монархо-фашистского правительства предупредили д-ра Маркова, что в существующей военной обстановке его могут послать, куда сочтут нужным, что участие в анкетной комиссии, которое ему предлагают, хоть и похоже на приглашение, в сущности — приказ и что не допускаются никакие возражения. Практически поездка д-ра Маркова организована германским посольством в Софии. Еще по дороге к Смоленску членам международной комиссии раздали материалы, связанные с расстрелом в Катынском лесу, так им предварительно внушалось, что трупы пробыли в земле не менее трех лет. Такой была и цель устроенного там ‘музея’, в котором были выложены документы и различные вещи убитых. Никто из комиссии не видел, как и откуда они вынуты, никто их не исследовал. В ‘музее’, однако, в глаза бросались даты в газетах, письмах и дневниках убитых. Самые поздние относятся к весне 1940 года, то есть до гитлеровской оккупации. Но нацисты и не положили бы здесь ничего другого!

Единственное, что напоминало научное судебно-медицинское исследование, — это произведенные врачами аутопсии. Но исследованы лишь восемь предварительно эксгумированных и подготовленных немцами трупов. И лишь на основании этого столь ничтожного исследования — а трупов около 11 тысяч — были сделаны выводы и заключения. Один из врачей комиссии произвел две аутопсии, а остальные по одной.

Труп, предоставленный доктору Маркову для исследования, был очень хорошо сохранен. Уже внешний осмотр пробудил у доктора сомнения в предварительно навязываемом ему мнении немцев о времени убийства, а вместе с этим — и об его авторстве. Хорошо сохранилась одежда, сохранена кожа. Таково было и состояние внутренних органов, разумеется, высохших и потемневших. Даже при грубом дергании никакие части конечностей не отделялись.

Это состояние было типично и для других трупов, отрытых в Катынском лесу. А это говорило о том, что польские офицеры были убиты не более трех лет тому назад, а года полтора назад. Это свидетельствовало о том, что автором и этого кровавого злодеяния был гитлеровский фашизм.

Наиболее ревностно германское мнение поддерживал венгерский представитель. Для обоснования этого он использовал свое, не известное никому из остальных специалистов открытие — ‘псевдокалус’: это явление объясняется венгерским врачом как отложение и наслаивание нерастворимых солей на внутренней части черепа. Опираясь на свой опыт в Венгрии, он утверждает, что это явление наблюдается только, если труп пролежал в земле не менее трех лет. Такие отложения не наблюдались в Катыни ни одним другим врачом — ни из международной анкеты, ни из советской специальной комиссии, которая обследовала 925 трупов. Венгр сам взял на себя изготовление общего протокола, посодействовал своим покровителям внести желаемые ими дополнения и уточнения. Вопреки его упорным усилиям, заключительный акт комиссии очень мало напоминает судебно-медицинское экспертное заключение.

Эксперты были доставлены на военный аэродром где-то на территории Польши. В окружении германских военных, которых представили в качестве хозяев, им подали торжественный обед. И принесли протокол на подпись. Д-р Марков посчитал, что в этой обстановке для него нет другой возможности, как подписать. А немцы обещали, что не будут использовать этот протокол в целях пропаганды. Но по пути в Болгарию д-р Марков имел возможность прочитать официальный документ еще раз: в газетах.

Вскоре после возвращения в Болгарию д-р Марков получил предложение от немцев — дополнить его личный протокол. Он отказался. Отказался и от предложений о выступлениях и интервью. Посол Германии в Болгарии Бекерле заявил в Министерстве иностранных дел, что участие этого врача в комиссии в Виннице нежелательно.

Немецкая ‘истина’ о Катыни просуществовала, действительно, мало времени! Еще в начале 1944 года Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими оккупантами военнопленных поляков в Катынском лесу провела всестороннее расследование. И установила, что, готовясь к своей провокации, немецкие оккупационные власти использовали для раскопок могил и извлечения ‘изобличающих’ документов и ‘вещественных доказательств’ 500 советских военнопленных, которых после выполнения задачи расстреляли: Комиссия констатировала, что польские военнопленные, расположенные в трех лагерях западнее Смоленска, до 22 июня 1941 года были заняты на строительных работах. Поляки оставались в лагерях, и когда немцы вторглись в Смоленск. Осенью 1941 года немецкая военная группа под условным наименованием ‘Штаб 537 строительного батальона’ под командованием обер-лейтенанта Арнса и его подчиненных обер-лейтенанта Рекста и лейтенанта Хотта расстреляли в Катынском лесу почти всех польских военнопленных. Подробно был расследован и установлен механизм, с помощью которого фашисты провели свою провокационную кампанию.

В Винницу монархо-фашистское правительство Болгарии послало доктора Михайлова. Он принял это с неохотой, тем более что его коллега д-р Марков поделился с ним своими впечатлениями о Катыни. Рассказ д-ра Михайлова в суде не отличался существенно от рассказа его предшественника. Иначе и не могло быть, ведь сценаристы и организаторы обоих ‘расследований’ были одни и те же.

И в этот раз члены международной анкетной комиссии были под присмотром немецких военных и гестаповцев. Никаких контактов с местными людьми, предварительно подготовленные вещественные доказательства, предварительная эксгумация, аутопсия только указанных и подготовленных немцами 11 (!) трупов (что не помешало записать в протоколе, что исследованы 66 могил). Немцы настаивали, чтобы было отмечено, что жертв перед расстрелом пытали. Они настаивали и на других вещах. И все было вписано в протокол. Его окончательное оформление опять взял на себя венгерский представитель, который за особые заслуги в Катыни был награжден немецкими приятелями приглашением в Винницу. Свои требования о дополнениях в протоколе немцы адресовали ему, и он снова оправдал их доверие. Протесты некоторых экспертов о том, что эти вещи не констатированы и у них особое мнение, были встречены руководящим конференцию немецким врачом острой и многозначительной репликой: ‘Особого мнения здесь иметь нельзя. Руководствуйтесь опытом более старых врачей’. Таким был указан, естественно, :венгерский врач.

Описание состояния трупов, которое во время процесса в Народном суде сделал доктор Михайлов, заставило д-ра Маркова попросить слова и объявить: ‘Из объяснений д-ра Михайлова вывожу заключение, что трупы в Виннице еще более свежие, чем в Катыни’. Д-р Михайлов считал, что трупы в Катыни пробыли в земле самое большое полтора года, а не 5-6 лет, как утверждают немцы. Но протокол международной комиссии он подписал.

В Берлине д-ру Михайлову подсказывают, что при возвращении в Болгарию желательно, чтобы он более активно содействовал германскому делу. Его посетил болгарин, служивший в гестапо, и говорил о том, что немцы недовольны доктором Марковым из-за его плохого поведения в Катыни и после этого. Гестаповец несколько раз подчеркнул, что они найдут способ справиться с предыдущим болгарским представителем в международной анкетной комиссии. Однако и д-р Михайлов устоял перед предложениями журналистов изложить свое мнение в печати.

Явно, фашистское правительство Филова затруднялось при подборе судебных медиков. Но не так было при определении состава делегации из числа общественных деятелей. Архимандрит Николай Кожухаров, ректор Духовной семинарии, сам предложил свои услуги. Двое остальных божьих служителей поехали по решению Синода — и этим пытались оправдаться перед Народным судом. Но все трое заслужили благорасположение немцев и доверие правительства! Архимандрит Стефан Скопский был хорошим знакомым Бекерле, Бирмана и других гестаповцев и еще в 1937-1938 гг. публиковал статьи с яростными нападками на Советский Союз; архимандрит Иосиф Диков был представителем Святого Синода в казенной фашистской организации ‘Бранник’, а архимандрит Николай Кожухаров не раз нападал на Советский Союз в печати.

Нужно отметить и тот факт, что немецкие пояснения о ‘большевистских’ зверствах видоизменяются в зависимости от аудитории, для которой они предназначены. Священникам, например, говорится, что украинские крестьяне и рабочие убиты коммунистами из-за их веры в Бога и найденной у них церковной литературы.

Архимандриты сразу заметили, но лишь на Народном суде сообщили, что трупы были удивительно хорошо сохранены, что церковь в Виннице в хорошем состоянии, что не отвечает утверждениям о приписываемом советской власти отношении к ней, что из нескольких десятков тысяч евреев в городе ни одного не осталось.

Но в 1943 году святые отцы говорят иное. Еще в Германии они выступают по радио и набрасываются на Советский Союз. В Болгарии архимандриты Николай и Стефан продолжают свою антибольшевистскую пропаганду в гитлеровском тоне в прессе.

Директор национальной пропаганды тоже должен был поехать в Винницу. ‘Должен’ не означает, что его заставляли. Естественно, на такой пост фашистская власть не поставила ‘чужого’ человека. Борис Коцев тоже видел могилы, тоже понял истину и тоже умолчал о ней. Его проводили в Болгарию с кучей пропагандистских материалов и с пожеланием сделать их достоянием общественности. Ему несколько раз напомнили о его обязанности как в германском посольстве в Софии, так и через министра внутренних дел Петра Габровского. Результат не запоздал — была проведена пресс-конференция, о которой мы упоминали.

Перед Народным судом Коцев оправдывается тем, что самые острые моменты из его выступления были ему продиктованы Габровским.

Несостоятельные оправдания, которые не снимают вины ни с архимандритов Николая, Стефана и Иосифа, ни с Бориса Коцева.

Народный обвинитель Димитр Вапцаров всесторонне выяснил деятельность обоих врачей, участников международной комиссии, констатировал нажим, оказанный на них правительством Филова, и двойную угрозу — со стороны правительства и гестапо, и снял свое обвинение с них. Народный суд оправдал д-ра Марко Маркова и д-ра Георгия Михайлова. (Позднее д-р Марко Марков возглавил кафедру судебной медицины, а д-р Михайлов — кафедру патологоанатомии.)

Другие подсудимые получают заслуженные наказания: Борис Коцев и архимандрит Николай по пять лет строгого тюремного заключения, архимандрит Стефан — три, архимандрит Иосиф — год. Кроме того, на них наложены соответствующий штраф, лишение прав и конфискация имущества. При определении наказания имеется в виду, что архимандрит Иосиф ограничил свою деятельность только выступлением по радио, а архимандрит Стефан содействовал спасению некоторых борцов-антифашистов.

Приговор Народного суда окончательный и обжалованию не подлежит.

Перевод с болгарского Аллы Гиговой

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924