«Я бы хотел видеть Россию империей…» Анатолий Степанов1 min read

Анатолий СтепановБеседа для «Русского Вестника» …

— Что Вы считаете главным делом Вашей жизни?

— Главным делом своей жизни я считаю созданием «Русской народной линии». Это информационный ресурс, который становится все более востребованным, и, на мой взгляд, это дело даже не моей жизни, а что-то, что как-то само собой складывается, само по себе появляется. Все делается «на коленке», и я даже сам до конца не понимаю, как все происходит, тем не менее и «Русская линия», и «Русская народная линия» сегодня существуют, будучи востребованным продуктом. И это даже нечто большее, чем просто средства массовой информации, — это круг единомышленников. Формируется некая среда, в которой обсуждаются важнейшие вопросы жизни нашего общества. Это не дело, а своего рода общественное чудо, потому что это происходит помимо, а может, даже вопреки моим скромным усилиям или усилиям сотрудников «Русской народной линии».

Вторым важным делом своей жизни я считаю работу над реабилитацией доброго имени русских патриотов-монархистов начала ХХ века — черносотенцев. Я начал заниматься этой темой, когда не было практически никакой информации. Это началось еще в годы аспирантуры в 1992-1993 годах, когда я буквально по крупицами собирал сведения о русских монархистах. Результатом этой работы на сегодняшний момент является издание энциклопедии «Черная сотня». На данный момент это наиболее полный источник информации о русских монархистах.

Еще одна работа — первое издание, а сейчас мы готовим второе, которое должно появиться в этом году, — «Воинство святого Георгия. Жизнеописание русских монархистов ХХ века». Это биографии выдающихся деятелей правого движения начала прошлого столетия.

— Расскажите о главных людях Вашей жизни, какую роль они сыграли в ней?

— Среди главных людей, которые оказали на меня влияние, я назову в первую очередь маму — Раису Федоровну, урожденную Азарову, которая всегда являла для меня пример служения, милосердия и отдачи себя. Она была очень скромной женщиной и никогда не старалась искать своей выгоды. Для меня это такой типичный образчик русского характера.

Еще один человек, оказавший на меня влияние в идейном и неком методологическом смысле, это мой научный руководитель в аспирантуре. Как это ни парадоксально, это человек совершенно других взглядов и убеждений — я бы сказал, просвещенно-либеральных или либерально-консервативных. Это доктор исторических наук, профессор Борис Николаевич Миронов. Это человек, который всегда искал новые методы исследований, всегда пытался найти нестандартные источники и способы выявления информации из этих источников. Он — автор известных книг. Идеологически мы расходились уже в оценке президента Б.Н. Ельцина: если он позитивно относился к деятельности Ельцина, то я — крайне негативно. Мы с ним много спорили. Он позволял спорить, несмотря на то что он профессор, а я — аспирант. И вот такая честность, пусть и при ошибочных, как я считаю, взглядах, стала для меня своего рода примером. Несмотря на то что мы с ним идеологически разошлись и сейчас уже практически не общаемся, он остался для меня примером научного служения на своем поприще.

— Ваше понимание главных начал русской идеологии?

— Ну, главные начала русской идеологии были сформулированы в царствование Николая Павловича министром образования графом Сергеем Семеновичем Уваровым: это «Православие, Самодержавие, Народность». В этой формуле отражены три основных понятия, составляющих страну: дух, структура и содержание. Это основа русской цивилизации — народный дух, народная культура, формула, созданная на века. И несмотря на то, что сейчас нет самодержавия и даже об империи наши чиновники говорят со страхом, эта формула остается верной и актуальной на все времена.

— В чем состоят главные особенности русской цивилизации?

— На мой взгляд, особенность русской цивилизации в том, что это Третий Рим, что Москва является наследницей Византийской империи. Вот эту преемственность понимали наши великие правители. Об этом говорил император Петр I в 1721 году, когда, наконец, был подписан мирный договор со Швецией и де-факто шведы признали присоединение к России северных территорий с выходом к Балтийскому морю, в том числе и ту территорию, на которой находилась столица Российской империи — Санкт-Петербург. Как Петр Великий объяснял тогда своим соратникам, все это он делал, чтобы с Россией не случилось того, что стало с империей греческой. То есть в 1721 году он вспоминает 1453 год — падение Константинополя, и таким образом он пытается связать времена.

Другой удивительный момент проявления преемственности — речь И.В. Сталина на подписании договора с Японией, когда он употребляет удивительные для коммунистического лидера слова: «Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого часа…» То есть в 1905 году, когда Япония разгромила Российскую империю, когда был заключен невыгодный Портсмутский мирный договор, зафиксировавший поражение России в этой войне, душа революционера Сталина была уязвлена. И вот в 1945 году он с удовлетворением отмечает, что справедливость восторжествовала.

Так преемственность имперского служения понималась нашими великими правителями и выдающимися государственными деятелями. Эта преемственность и составляет главную основу русской цивилизации.

— Каковы, по Вашему мнению, наиболее характерные нравственные ценности русского народа?

— Самыми характерными нравственными ценностями русского народа, на мой взгляд, являются смирение и терпение. Это два достоинства, которые во все времена и эпохи оставались с русскими людьми. Дерзну предположить, что именно благодаря этим качествам русского человека — смирению и терпению — Господь избрал Россию и русский народ для особого миссионерского служения — быть Третьим Римом.

— Каково Ваше понимание нестяжательства?

— Нестяжательство — это глубинное качество русского человека. Вот оно как раз и связано неразрывно со смирением и терпением. Земля наша нищая по урожайности по сравнению с землей в Соединенных Штатах Америке или стран Европы, но эта нищая земля как раз рождала и рождает в веках совершенно уникальный продукт. Это — русские герои, это — русские великие деятели.

— Что есть власть?

— Власть — это прежде всего ответственность. И если человек лишен ответственности перед народом в широком смысле этого слова: не только перед ныне живущими поколениями людей, но и перед нашими предками, перед нашей историей — то такому человеку нечего делать во власти. Такой человек не способен иметь той связи с душой народа, которая необходима правителю.

На мой взгляд, вот президент В.В. Путин имеет такую связь, такое обостренное чувство преемственности поколений, что и дает ему возможность улавливать те настроения, которые ныне живут в обществе.

— Каково Ваше понимание патриотизма?

— Патриотизм органичен для русского человека. Русский патриотизм воспет в нашей литературе. Если европейские народы говорят о патриотизме, то в качестве образца берут как раз русский патриотизм. Я считаю, что без патриотического чувства народ существовать не может и оно появляется само собой, непроизвольно. Гениальная пушкинская фраза про «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» питает патриотизм, даже в самых черствых сердцах зажигает искорку связи со своей землей, с Отечеством. Я думаю, что русский человек не может жить вне России. За пределами России он перестает быть русским, наверно, в третьем поколении. Второе поколение, то есть люди, родившиеся за границей, но в русских семьях и чувствующие себя русскими, все еще живут мечтами, воспоминаниями и тоской о России, а вот третье поколение — это уже иностранцы русского происхождения. Русским можно оставаться только в России, потому что сама русская почва заставляет человека быть русским. А другие места жительства это чувство разрушают.

— Какие люди, по Вашему мнению, сыграли самую положительную роль в русской истории?

— Людей, которые сыграли положительную роль в русской истории, миллионы. Их можно перечислять бесконечно. Я думаю, что все люди, которые проливали кровь за Россию, все люди, которые служили России, все это русские люди, даже если они нерусские по происхождению. Это гениально сформулировал Иосиф Виссарионович Сталин, когда сказал, что он не грузин, а русский грузинского происхождения. А русские немецкого происхождения — святые мученицы Елизавета Федоровна и Александра Федоровна или императрица Екатерина Великая, в которой не было ни капли русской крови, но которая стала русской царицей! Или русские мыслители, писатели, полководцы — голландского, бельгийского, шотландского, польского, французского, итальянского, происхождения? Чего стоит плеяда великих архитекторов, отстроивших Санкт-Петербург? Все это русские люди, которыми мы гордимся, и это все как раз те люди, которые внесли свою лепту в созидание России.

— Какие люди, по Вашему мнению, сыграли самую отрицательную роль в русской истории?

— Таких людей, которые сыграли отрицательную роль, тоже немало. На мой взгляд, прежде всего это те люди, которые предали Россию, предали интересы русского народа. Таких главных предателей можно назвать несколько, и они как раз характеризуют предательство. Это князь А.М. Курбский — изменник русскому делу, это гетман Иван Мазепа — предатель и изменник Российской империи. Это генералы-изменники Н.В. Рузский и М.В. Алексеев, как и другие представители генералитета, — участники военного заговора, которые свергли с престола Государя императора Николая II. Потом некоторые из них участвовали в Белом движении, а другие служили красным, как генерал А.А. Брусилов, который тоже поддержал отречение Государя.

Разделились, раскололись, судьба многих из них трагична, но в историю они все равно войдут как предатели, несмотря на то что некоторые сторонники Белой идеи стараются реабилитировать имена того же Алексеева, Л.Г. Корнилова, адмирала А.В. Колчака. Но все же они совершили чудовищное предательство в феврале 1917 года. Это важное событие, оно ключевое и символическое, когда все русские православные генералы отреклись от царя: и те, которые пошли к красным, и те, которые стали белыми, — все отреклись, все предали. А ведь это были хорошие генералы, которые уже три года провоевали: боевые опытные генералы! И измена, которая, подобно ржавчине, пора-зила их сердца, свидетельствует о том, что офицерский корпус был поражен этим недугом. Только два человека проявили верность царю — граф Ф.А. Келлер и Гусейн Хан Нахичеванский — оба инородцы, иноверцы. Конечно, это трагедия России, это свидетельство того, что революция в 1917 году была неизбежна.

— Ваше отношение к Ивану Грозному?

— Государь Иван Васильевич Грозный, конечно, ключевая фигура русской истории. Это первый русский царь, человек глубоко религиозный, понимавший свою деятельность как служение. Я не буду повторять или опровергать ту клевету, что существует до сих пор в нашей исторической науке, в публицистике, в общественном мнении. Очень точно сказал один духовный человек, что Иван Грозный, наверное, относится к тем фигурам, правду о которых мы узнаем только на Страшном суде, если проявим особое любопытство. Уже сейчас происходит процесс общественной реабилитации, и дай Бог, чтобы он продолжался и дальше.

— Ваше отношение к Петру I?

— На мой взгляд, существует трагическое непонимание именно патриотическим сообществом фигуры Петра Великого, которого мы как бы отдаем на откуп либералам с легкой руки, точнее, с легкого языка Н.А. Бердяева повторяя, что он «революционер на троне», «первый большевик». Это полная чепуха, абсолютная ерунда! Царь Петр Алексеевич был великим русским государем, который спас Россию в конце XVII — начале XVIII века и сделал ее великой империей. К сожалению, его наследники не оказались на высоте понимания государственных задач так, как это понимал и видел царь Петр Великий.

— Ваше отношение к Екатерине II?

— Екатерина Великая заслуживает самых теплых и высоких оценок, потому что именно при ней — при немке, в которой не текло ни капли русской крови, но которая ощутила свое призвание быть русской царицей и превратить вверенную ей страну в великую империю, — именно при ней Россия достигла высоты своего влияния. При Екатерине была разгромлена Османская империя, был осуществлен выход к Черному морю. Поэтому, конечно же, мы должны вспоминать Екатерину Алексеевну теплым словом и не обращать внимания на ситуации ее личной жизни.

— Ваше отношение к Николаю I?

— Император Николай Павлович — это величайший русский император, также незаслуженно оклеветанный, оплеванный, забытый, хотя, конечно, при нем Россия достигла самого высокого уровня своего развития. Я думаю, что не Александр III, а именно Николай I — это венец развития Российской империи, ведь именно при нем Россия диктовала условия жизни Европе и всему миру.

— Ваше отношение к Александру III?

— Император Александр III попытался остановить разрушительные процессы. Тогда как раз была в ходу идея, которую приписывают то ли Константину Леонтьеву, то ли Константину Победоносцеву, — что «Россию надо подморозить». Но я думаю, что это была общая идея, заключающаяся к необходимости подморозить те разрушительные процессы, которые начали захватывать Россию. К сожалению, царствование Александра III было противоречивым, потому что именно в это время мы заключили союз с Францией, который в конце концов привел Российскую империю к Первой мировой войне и в итоге — к катастрофе. Надо признать, что начало этому было положено именно при Александре III. Поэтому, когда некоторые люди противопоставляют Александра III и его сына Николая II, Царя мученика, это неправильно. Николай Александрович, собственно, проводил политику своего отца, и тот трагический выбор, который был совершен, имеет корни даже до Александра III, ведя еще к периоду Александра II, когда мы стали строить нашу армию по французскому образцу, а не по прусскому. Это отражало спор между партиями Д.А. Милютина и князя А.И. Барятинского, в котором победил Милютин с идеей модернизации на французский манер и который логически продолжился заключением с Францией союза. Союз с республиканским государством, в котором церковь отделена от государства, гимном в котором была «Марсельеза» — запрещенная в Российской империи песня подполья, а тут на государственных приемах в честь официальных визитов французских государственных деятелей эта «Марсельеза» стала звучать в присутствии русского царя. Такой вот абсурд! Эта шизофрения не могла долго продолжаться и не породить в итоге известные разрушительные процессы.

— Ваше отношение к Николаю II?

— Я думаю, что мы не до конца понимаем главную миссию Николая II. Сейчас появились новоявленные пропагандисты добродетелей последнего императора. Ему приписывают, что он являлся великим государственным деятелем, великим полководцем, великим дипломатом, а при попытках доказать это впадают в полнейший абсурд. Так, например, заявляют, что реформы П.А. Столыпина на самом деле были задуманы самим Николаем II. Нет, это были реформы Столыпина! Потому что были и другие политики, которые критиковали Столыпина, выступали против его проектов, и они также пользовались доверием Государя! Да, Государь доверял на определенном этапе Петру Столыпину, но в какой-то момент перестал доверять, видя, что его реформы не ведут к укреплению самодержавия, а напротив, проводят такую республиканскую политическую линию, перестраивая Россию на американский лад.

Поэтому я считаю, что главный подвиг Николая II состоит в том, что он до конца держал Российскую империю. Она рассыпалась, разваливалась: среди русских генералов не было верных людей, среди политиков преобладали политиканствующие деятели, которые стремились выстроить Россию на французский или английский манер, но никак не на русский; в умах русских людей была полная каша, полное противоречие; в Церкви поднимало голову обновленчество, возникали идеи вроде женского священства или особого положения женщины в Церкви. Весь набор разрушительных течений возникал уже тогда, и Государь должен был всему этому противостоять, все это сдерживать. И он лавировал, пытаясь как-то выстроить отношения между разными ветвями внутри аппарата власти, он старался идти на уступки, чтобы только удержать равновесие, но он до конца нес свой крест. Вот в этом заключена главная идея служения Николая II. Если мы поймем это, то мы поймем и личность Государя, и его политическую деятельность, и те меры, которые он предпринимал, — часто противоречивые, потому что даже этими противоречиями он стремился остановить разрушительные процессы.

Одного, конечно, он не понимал и не предполагал: процесс измены так широко охватил слои элиты, что шансов у России выжить не было.

— Ваше отношение к Ленину?

— Ну как я могу относиться к В.И. Ленину? С его именем прежде всего связано разрушение России. Но это была противоречивая фигура, это был человек, наверное, какого-то демонического характера, человек, который горел идеей. Но это тоже был человек, который ничего не хотел для себя, а только жил своей идеей революции. Эта идея особого призвания России в большевистском изложении, в общем-то, появилась уже у Ленина, а И.В. Сталин ее только усовершенствовал в дальнейшем. Он вошел в историю как человек, который разрушил Россию, но при этом мы видим, что отдельные действия Ленина вдруг начинают играть позитивную роль.

Ну, в частности, Ленин и большевики спасли Турцию от полного развала, полной ликвидации и расчленения. И вот сейчас Турция начинает играть очень интересную роль в мировой истории, становясь если не союзником, то настоящим партнером Российской Федерации, и, по крайней мере, до сих пор ее не удается втянуть в антироссийскую коалицию. Конечно, это не личная заслуга Ленина, поскольку вряд ли он мог предвидеть, что случится через сто лет. Скорее, это факт того, что промысел Божий руководит Россией, в том числе и в большевистскую эпоху.

— Ваше отношение к Сталину?

— Иосиф Виссарионович Сталин сегодня является особенно спорной и дискуссионной фигурой, вокруг которой как раз сталкиваются разные силы, ведется сражение «за Сталина» или против него. И действительно, сейчас возникает такая парадоксальная ситуация, когда очевидно, что если человек выступает против И.В. Сталина, то, скорее всего, этот человек выступает и против России. Как ни парадоксально это звучит, но это так! Главная заслуга Сталина в том, что он сумел почувствовать те настроения, которые созрели в русском обществе после революции. И тот запрос на реставрацию, на консерватизм он ощутил в полной мере и реализовал это, то есть фактически Сталин русифицировал большевизм. К сожалению, осуществить это до конца было просто невозможно в силу самой русофобской природы большевизма. Его нельзя было полностью интегрировать в русскую идеологию. Но, безусловно, по этой причине Сталин оставил глубокий след в русской истории, и я думаю, что справедливое отношение к нему еще будет как-то сформулировано, потому что есть общественный вопрос. Без понимания роли Сталина в отечественной истории, без того, чтобы мы воздали ему должное как политическому деятелю, мы не сможем выстроить современную идеологию. Потому что отторжение от Сталина — это попытка вычеркнуть советскую эпоху из нашей истории.

— Ваше отношение к Хрущеву?

— Хрущевское десятилетие — это эпоха тотального слома и попытки еще большего слома. Не случайно Н.С. Хрущев обращался в риторике к Ленину и стремился вернуть ленинские нормы. То есть это была попытка отказаться от той ноши Третьего Рима, которую в советской упаковке создал Сталин. Это действительно был волюнтаризм. Это намерение силового разрушения тех остатков традиции, к которой вернулась Россия в эпоху Сталина.

— Ваше отношение к Брежневу?

— Л.И. Брежнев заморозил созданную Хрущевым ситуацию, то есть подморозил процессы гниения, и в этом его заслуга. Но он не выполнил главного: не продолжил дело Сталина — процесс русификации коммунизма.

— Ваше отношение к Горбачеву?

Он войдет в нашу историю как болтун. Все его «углубить», «расширить узкие места» и прочее — это пустобрехство, которое стало самой характерной чертой Горбачева. Не случайно он и закончил тем, что привел страну к развалу, хотя, в общем-то, развал был неизбежен.

— Ваше отношение к Ельцину?

— Б.Н. Ельцин — это куда более сложная фигура нашей истории. Это такой типично русский характер — характер разрушительный, анархичный, но в то же время с определенным жестким стержнем. Не случайно в те моменты, когда Ельцин трезвел, вдруг происходили какие-то потуги проведения самостоятельной политики. Например, знаменитый бросок на Приштину, осуществленный с его разрешения, или его напоминания президенту США Клинтону о том, что у нас еще есть ядерное оружие. Но, к сожалению, трезвел он редко. Я думаю, история еще предъявит Ельцину счет в полном объеме. Бесспорно, он разрушал государство, на его совести очень многие решения, которые оказались трагическими и привели к смертям многих русских людей.

Можно сказать определенно одно: Ельцин сделал великое дело для России, когда назначил своим преемником В.В. Путина. Это очень важный факт, хотя трудно сказать, чем он на самом деле руководствовался. Возможно, это были расчеты на то, что Путин сохранит статус-кво, и все ельцинские кадры останутся на своих местах. Видимо, была подобная договоренность. Может быть, он руководствовался известным благородством Путина, который, несмотря на идейные противоречия, хранит верность своему слову и своим наставникам.

— Ваше отношение к Путину?

— Касательно нашего нынешнего руководителя Владимира Владимировича Путина до сих пор не утихают споры. Ведутся дебаты о его политической физиономии: «Who is mister Putin?» — это стало притчей во языцех не только на Западе, но и у нас. Как ни парадоксально, в последнее время у нас видна такая странная и очень тревожная закономерность: чем тверже Путин поворачивает корабль под именем «Россия» на традиционный державный путь развития, тем больше критики раздается со стороны патриотического лагеря. Мол, «медленно поворачиваешь, не так поворачиваешь, я считаю, ты ошибаешься» и т.д. Это, конечно, очень печально слышать. Когда вопят либералы, в этом нет ничего удивительного, но когда разносится подобная критика в адрес В.В. Путина из лагеря патриотов, это досадно и тревожно. Как сказал великий немецкий философ Г.В.Ф. Гегель: «Сова Минервы вылетает в полночь». То есть политическое событие становится понятным и очевидным только тогда, когда оно уже свершилось и закончилось, — «в полночь» этого события, по его завершении. Полночь правления Путина еще не наступила, поэтому трудно полноценно подводить итоги, но можно твердо сказать, что Владимир Путин — это фигура исторического масштаба, которая по своему калибру будет стоять в одном ряду с именами И.В. Сталина, Петра Великого, Ивана Грозного. Его правление — это новый разворот.

Естественно, нам бы хотелось, чтобы это происходило быстрее, державнические элементы внедрялись активнее в государственный механизм, но нужно отдавать себе отчет в том, что мы не понимаем тех сложностей и препятствий, которые стоят перед главой государства.

— Как Вы оцениваете 1917 год?

— Ну как 1917 год можно оценивать? Я думаю, что четко, ясно и недвусмысленно высказался на эту тему наш известный мыслитель Иван Александрович Ильин, когда заключил, что 1917 год — это национальная катастрофа. Это действительно национальная катастрофа: не убавить и не прибавить — все понятно и становится на свои места.

— Как Вы оцениваете советский период?

— Однозначно оценить советский период сложно. В этом ошибаются даже многие великие умы, как тот же самый И.А. Ильин, который не увидел изменения режима, произошедшие в 1930-40-е годы. Поэтому он относился к тому Советскому Союзу точно так же, как относился в ранние 1920-е годы, когда царил разгул крайнего большевизма, разгул гонений на все русское и воинствующей русофобии и т.д. Все-таки поздний сталинизм — начиная с середины 30-х годов и до смерти Сталина — это совершенно другая советская эпоха, это период русифицированного большевизма. Поэтому нужно относиться к советскому периоду по-разному.

Эпоха революции — это период тотального разрушения, покушения на все идеалы и ценности русской цивилизации, попытка изменить код русской цивилизации, которая предпринималась не только во время революции, но и в 20-е годы. Это один период, который, безусловно, заслуживает всяческого отторжения и крайне критического осмысления. Другой период наступает при Сталине, когда государственнические начала берут главенство и когда происходит соединение идей коммунизма с вековыми русскими смыслами — прежде всего с жаждой справедливости и правды, с идеей социальной справедливости. Все это нашло воплощение и реализацию именно в советском проекте.

— Как Вы оцениваете «перестройку»?

— На мой взгляд, «перестройка» была неизбежна. А как можно относиться к сильному ветру, к буре, к дождю? Это не зависящий от нас процесс. Другое дело, если он мог пойти по другому пути, хотя я полагаю, что в нашем случае других вариантов просто не существовало. Достаточно представить, кого предложила консервативная часть общества, то есть традиционная часть КПСС, те представители компартии, которые выступали против позиции «Демократической платформы», против Б.Н. Ельцина. Кого они выдвинули из своих рядов? Ивана Полозкова. Последний генеральный секретарь ЦК партии. Ну и кто сейчас помнит Ивана Полозкова, кто знает, чем он занимается, что он сейчас собой являет? В общем, это политическое ничтожество. Может быть, это хороший человек в личном отношении, но в политическом смысле это ничтожная величина. И это говорит о том, что Коммунистическая партия Советского Союза умерла естественной смертью: она уже не могла родить из своих рядов ничего творческого, позитивного, национального.

— Как Вы оцениваете роль евреев в русской национальной жизни и истории?

— В отношении роли евреев в истории у нас, к сожалению, имеется очень много спекуляций, нездоровых мистификаций, когда все, что нам не нравится в текущих политических процессах, тут же объясняют либо влиянием масонов, либо влиянием евреев. Конечно, роль евреев в революции 1917 года очевидна. Железные факты свидетельствуют об этом, и то, что эта революция называется русской, не вполне справедливо, потому что ее следовало бы называть и русской, и еврейской. Я не могу сказать, что она совсем не должна называться русской, потому что русские не просто дали себя обмануть, а приняли эту революцию. Они приняли ее как возможность тотальной смены того рыхлого, умирающего строя, который представляла собой Россия до 1917 года.

Возвращаясь к самим евреям, можно говорить об имеющемся сложном противостоянии, о клубке противоречий, когда действительно сталкиваются два мессианских народа в истории. Поэтому в этом столкновении кроется метафизическое противостояние русских и евреев. Но это нисколько не влияет на тот факт, что среди русских могут быть люди, которые служат интересам евреев, а среди евреев — люди, которые после принятия православия становятся настоящими русскими людьми, принимают русскую судьбу и трансформируются в полноценную часть другого проекта. А это противостояние еще не завершилось, поскольку вспыхнуло не случайно: это такое судьбоносное метафизическое противостояние двух сил в мировой истории.

— Как Вы оцениваете роль масонства в русской жизни и истории?

— Тема масонства, точно так же, как и тема еврейства, в значительной степени мистифицирована. С ней связано множество всякого рода неадекватных представлений. Ну как можно судить о масонстве, если это тайная структура? Только со слов самих масонов: либо раскаявшихся, либо якобы раскаявшихся, либо масонов, которые специально вбрасывают какую-то информацию в общественную жизнь. Конечно, роль масонов во Французской революции, да и в Русской революции, по крайней мере, в феврале 1917 года — достаточно сильна. Но для нас она не тотальна, потому что масоны вообще-то не контролировали русское общество, русские основные социальные слои. В связи с этим мне приходят на ум воспоминания одного крупного масонского деятеля, участника Февральской революции. Когда он получил мандат от Временного правительства на управление одним из районов Петрограда, он пришел со своим мандатом по адресу, а там уже сидит матрос со своей бандой. Это серьезный отряд, вооруженная сила. И матрос говорит ему: «Не знаю я никакого мандата! Уходи!» И так прогнал этого масона. То есть здесь заканчивалась управляемость данным процессом. Все-таки исторический процесс в достаточной степени — процесс стихийный, здесь действуют народные энергии, которыми очень трудно управлять. А масонство строится на тотальном управлении: это подчинение и регулирование всех процессов. Поэтому, на мой взгляд, роль масонов в русской истории надо изучать, но изучать трезво — не приписывая опять же причины всех не нравящихся нам событий злым козням масонов. Ведь это нам же вредит в деле понимания тех исторических процессов, что протекают в нашей стране.

— Каким Вы видите будущее России?

— О будущем, конечно, могут рассуждать только пророки. Я могу говорить только о том, каким бы мне хотелось видеть будущее России. Безусловно, я бы хотел видеть Россию империей. С одной стороны, она и является империей, но такой империей неполноценной: обрубленной, обструганной, которая не выполняет своего имперского предназначения. А Россия в государственном смысле не может быть ничем иным, кроме как империей, потому что Третий Рим — это великая империя.

То, что Россия должна быть империей, подразумевает, что это не должно быть государство русского народа: оно должно быть имперски устроено. Но мы также не должны унаследовать те негативные свойства советского времени, когда русские практически изгонялись и выдавливались из всех сфер общественной жизни. Это должна быть сложная структура, в которой русский народ должен быть первым среди равных.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924