КРЕСТНЫЙ ПУТЬ РОССИИ1 min read

Константин ДушеновЕсть в русской действительности определенная закономерность: чем острее социальные проблемы, чем явственнее грядущие потрясения, тем интенсивнее развивается публицистика, которая способна сыграть в патовой ситуации две разные роли. Либо заманить в Содом и Гоморру, либо призвать на Голгофский крест. Или ‘падающего подтолкнуть’, или вытянуть за луковку из кипящей смолы. Именно к такой Голгофской публицистике преодоления, спасения, преображения относится книга Константина Душенова ‘Православие или смерть’, выпущенная в свет Институтом русской цивилизации.

В книгу Душенова вошли статьи и другие материалы, написанные с 1996 по 2013 год. Они составили три части: ‘Молчанием придается Бог’ (1996-1999), ‘Раны русского сердца’ (2000-2002) и ‘Верую и исповедую’ (2012-2013). Первые две части — это своеобразный русский пассион, страсти России: ее Гефсиманский сад, восхождение на Голгофу и Крестные муки, когда над ней пытались устроить судилище, глумились, метали жребий об одеждах ее.

Возрождающаяся, еще не окрепшая после семидесяти лет антирелигиозной политики, традиционная Русская Православная Церковь сдерживала атаку сразу с трех сторон либеральной интеллигенции, неообновленцев и экуменистов.

Во главе Русского православного сопротивления бесовским атакам встал митрополит Иоанн (Снычев). Он всеми силами старался оградить Православную Церковь от смертельных ядов, пытался уберечь ее от назревающих расколов: ‘Бесстрашный и беспристрастный митрополит на глазах превращался в символ русского общенационального, соборного единства, символ преодоления пагубного раскола общества на ‘красных’ и ‘белых». Он на себя лично принял удар всех врагов Православия, отчего не раз был оклеветан, обвинен в ‘мракобесии’: ‘Если либерально-демократические интеллигенты обвиняли владыку Иоанна в расколе и политиканстве, церковные обновленцы — в реакционности и мракобесии, то представители Зарубежной Церкви, наоборот, корили многострадального митрополита за ‘либерализм’ и ‘измену вере». Но Бог и угодники его поругаемы не бывают.

Именно Владыка Иоанн открыто проповедовал о том, что русские — мессианский народ, укреплял в нем соборное единство и готовность к жертве и самоотречению. Убеждал в том, что в русской истории не было безблагодатных периодов и что возрождение Отечества невозможно без возрождения Православия: ‘Церковь может — и станет — опорой возрождающейся России, духовной основой объединения Русского народа потому, что именно она наиболее полно, ясно и обоснованно выражает религиозное, нравственное, моральное, этическое и правовое мировоззрение простого, душевно здравого русского человека, его понятия о справедливости и благе, добре и зле, чести и совести:’.

В идее созидательной революции Душенов сумел гармонично соединить несколько истинно патриотических философий, сплавил духовную мощь подлинных ратников земли русской и прежде всего митрополита Иоанна (Снычева), чей призыв ‘Крепись, христианин!’ звучал еще в шестидесятые годы. Со страниц ‘Советской России’ он открыто говорил, что ‘нет ни красных, ни белых — есть русские люди’. И только будучи едины, они способны одолеть очередную Смуту, порожденную жидовским вампиризмом, восстановить русскую диктатуру совести и духа, которую воплотит в жизнь новая Черная сотня, до последнего вздоха верная Отечеству: ‘:нужна современная Чёрная сотня, то есть низовой союз простых русских людей, готовых поддержать Верховную власть в ее борьбе с денационализированной бюрократической прослойкой, способных подтолкнуть Кремль к такой борьбе’.

Эта мысль о необходимости новых опричников перекликается с теорией ‘малого народа’, развитой с опорой на Огюста Кошена Игорем Шафаревичем в книге ‘Русофобия’. Под малым в социальном, а не в этническом смысле, народом понимается группа людей, способная взять на себя роль вожаков и определить историческую судьбу народа. Истинные русские патриоты — это проекция большого народа, это сердце народа — пульсирующее, щемящее и кровоточащее, потому им нет необходимости ни ‘выходить из народа’, ‘ни ходить в народ’. Здесь нет так любимой либеральной интеллигенцией оппозиции ‘мы-они’, здесь есть позиция тех, кто сумел ‘понять, продумать, подвести в систему и выразить нерасчлененные тенденции, которые вызревают внутри народа. <…> сменить психологию жертвенных революционеров на психологию почвенников’.

Такая почвенническая психология возможна лишь при здоровом национализме, о котором писал Иван Ильин, чья пассионарная сила также влилась в патриотическую философию Душенова. Под здоровым национализмом Ильин понимал ‘любовь к историческому облику и творческому акту своего народа во всем его своеобразии’, ‘веру в инстинктивную и духовную силу своего народа, веру в его духовное призвание’.

Именно в имперской, и в никакой другой, форме возможны возрождение русского бытия и становление русской диктатуры. В унисон с Александром Прохановым Душенов говорит о религии русского чуда и пасхальном свете русской истории: ‘Русская история сплошь и рядом промыслительно текла вопреки всякому человеческому предвиденью, наперекор очевидным и, казалось бы, необоримым обстоятельствам и тенденциям политического и экономического ‘прогресса»’. Душенов говорит о четырех русских империях и, опираясь одновременно на политологические теории и пророчества старцев, о создании пятой империи: ‘посреди грядущих апокалиптических смут по милости Божией возможно последнее всемирное возвышение Российской державы, последний великий взлет русской славы и мощи, русской веры и благочестия’. Для ‘взлета Российской державы’ необходим волевой самодержец, коему подвластны и меч, и соха, и атомная бомба, потому Проханов и Душенов едины и в метафизической трактовке личности Сталина как ‘идеального типа’ правителя: ‘Сталин-миф сегодня безусловно полезен для возрождения нашего национального сознания, для мобилизации в Русском народе державной воли к борьбе и победе’.

Так, Константин Душенов, руководствуясь ‘диктатурой державного духа’, напоминает нам слова Спасителя: ‘Буди верен даже до смерти и дам венец живота’. Так, молит русский человек о Господнем соучастии в делах земных, просит о помощи Божией и спасении, как в молитве перед причастием: ‘Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешные спасти’. И по молитве нашей Сам Господь Россию причащает. Да будет на все Его святая воля!

Михаил КИЛЬДЯШОВ

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924