Нужен ли России Конкордат Константин Шульгин

О правовом положении католичества в России

Второй Ватиканский соборВ марте 2002 года папа Римский Иоанн-Павел II Войтыла издал буллу об учреждении «провинции Россия» Римско-католической церкви. Вновь назначенный «митрополитом русским» архиепископ Тадеуш Кондрусевич высокопарно заявил, что «папа Римский восстановил историческую справедливость». Что же за «справедливость» восстановил один из главных убийц Советского Союза, папа Войтыла, провозглашённый нынешним главой католиков «святым», и почему наша Родина оказалась «провинцией» государства Ватикан и что всё это означает. Недавно всплыло на страницах СМИ и в Рунете заморское слово «Конкордат». Чтобы короче сказать, сошлюсь на энциклопедическое определение понятия: «Конкорда́т (от лат. concordatum — соглашение, от лат. concordo — нахожусь в согласии) — по канонической терминологии договор между папой Римским, как главой Римско-католической церкви и каким-либо государством, регулирующий правовое положение Римско-католической церкви в данном государстве и его отношения со Святым Престолом» – конец цитаты.

Провинциями Ватикан провозглашает различные территории, где назначает епископов города и прилегающих «провинций», устанавливая там свою духовную власть, влияя, в разной степени, и на светскую, проводит миссионерскую деятельность. Почему Конкордат подписывают только с католиками? – Потому что только Ватикан в чужих странах издавна ведёт себя как кукушонок в гнезде, куда его подкинули: обязательно стремится выбросить всех птенцов из родного гнезда или заклевать их, и получать всю пищу от заботливых родителей, которые скоро оказываются мельче подкидыша, надрываются от непосильного кормления «чада» и часто тоже погибают. Заключение Конкордата стало международной нормой, не менее процедурно важной, чем обозначение государственных границ. Конкордат носит чёткий межгосударственно-правовой характер и без его подписания Рим не вправе учреждать на чужой канонической территории ни своих «временных администратур», и уж тем более «провинций». Буллой Войтылы против России был совершен, говоря на современном сленге, откровенный рейдерский захват, а говоря юридическим языком – грубейшее попрание суверенитета независимого государства, зафиксированного в нормах международного права и в практике межгосударственных отношений. Раньше Ватикан так поступал только в отношении африканских государств. Рим создал в России свои провинции явочным порядком, лишь формально уведомив об этом МИД РФ. Этому пытались возражать в Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата, даже что-то буркнул его Председатель Митрополит  Кирилл, но после двух «командировок» в Европу, цыкнул на подчинённых и те утёрлись. Православные активисты пытались митинговать, но ОМОН нам доходчиво объяснил, что не надо. Так незаконно католики обосновались в  России. На событие почти никто не обратил внимания и всё «затёрлось» временем. Оставалось ждать следующего шага. Он последовал в декабре 2009 года, вскоре после возведения в сан Патриарха Кирилла, тогда дипотношения с папой были повышены  до уровня посольств. Вообще-то дипломатические отношения с Ватиканом на уровне представительств установил  ещё  Михаил Горбачёва, съездив на поклон к папе в декабре 1989 года. С 1989 года  на территории России, тоже явочным путём и совершенно незаконно, стали складываться структуры Римско-католической церкви. Повысив отношения до посольств, страна признала себя де-факто провинцией, а точнее колонией. А ведь был и у нас с католиками Конкордат. И тогда свою позицию России приходилось отстаивать не меньше, чем нашу независимость. История такова. В наполеоновском нашествии активнейшее участие принимали поляки, незадолго до этого присоединённые к Российской Империи. После войны Император Александр I мягко обошёлся с предателями, ну разве что запретил деятельность горячо любимых поляками иезуитов. Нет же, ляхи не успокоились и затеяли в 1830 году знатный мятеж, перебили русских, гоняли до смерти Константина Павловича. Государь Николай Павлович принял крутые меры, жёстко взял под контроль структуры католической церкви, которая удерживала в руках судебную власть, учебные заведения и то, что сегодня называют социальной сферой. Это вызвало ярость Ватикана, который почти открыто поддерживал мятежников, а после требовал от России не прикасаться ни к чему католическому. Сообщения Николая I, что католики беспардонно нарушают законы Империи, папа игнорировал. Рим стал активно интриговать против России, разжигая в Европе антирусскую истерию и разыгрывать «польскую карту». Тогда русские предложили идти законным путём: подготовить и подписать между Римом и С-Петербургом Конкордат. Переговоры длились много лет, католики выкручивали Императору руки, добиваясь всё больших уступок. Ему даже пришлось лично ездить в Рим в 1845 году, чтобы «утрясать вопросы». Наконец, в 1847 году был подписан Конкордат, который весьма стеснял деятельность русской администрации не только в Царстве Польском, но и по всей Империи. С первых же дней поляки стали нарушать условия Конкордата, а власти пытались их урезонить. И это опять вызывало негодование Рима. Католики стали открыто угрожать России и создавать против неё враждебную коалицию. Говоря о Крымской войне, чаще всего вспоминают Францию, которая через ту войну вышла из международной изоляции после поражений Наполеона I, или Англию, которая решала свои вопросы, но часто забывают о «третьей силе» в коалиции – королевстве Двух Сардиний, предтече Италии, руководимой Римом. Вот эти третьи, «загадочные» участники и представляли интересы католиков. И их задача была принудить русских склонить голову перед Римом. Героизм русских матросов и солдат в Севастополе не позволил тогда сбыться преступным планам Ватикана. А Конкордат 1847 года так и остался малозначащей бумажкой, не защитившей законные интересы России перед лицом агрессии католиков. Впрочем, имели русские опыт общения с католиками и без Конкордатов.

Так, в XV веке, Московская Русь, превратившись в большое и сильное государство, вновь привлекла внимание Рима, который начал искать пути идеологического проникновения в Восточную Русь. Очередной попыткой папы Павла II внедрить на Руси унию, было сватовство ИванаIII к принцессе Зое Палеолог, племяннице последнего византийского императора. После падения Царьграда наследница оказалась в Риме, где её пытались воспитать в духе унии, но она, в отличие от покойного дяди и братьев, сохранила православную веру. Она не пошла  замуж ни за короля французского, отказала и герцогу миланскому, т.к. это требовало перехода в католичество. Тогда на «сцене» появился международный авантюрист Иван Фрязин, как его называли русские летописи,  а подлинное имя которого Жан Баттиста делла Вольпе, который предложил папе Павлу II хитрый план выдать Зою замуж за Великого князя Ивана III и вместе с ней внедрить в  Московию своих агентов. Мотаясь между Римом и Москвой, Жан Баттиста делла Вольпе окончательно устроил это дело и в июне 1472 г. в соборе Святого Петра в Риме Иван Фрязин  обручился (?) с Софьей Фоминичной Палеолог от имени  московского Государя, после чего невеста в сопровождении пышной свиты отправилась из Рима в Любек, а оттуда морем добралась до Ревеля и далее в Москву.  Вместе с Софьей Павел II отправил легата Антония. Перед ним повсюду носили латинский крыж (крест). В Пскове католический легат, войдя в Соборную церковь, не пожелал поклониться святым иконам! Вдруг его строго одёрнула Софья,  и он  вынужден был приложиться к православной иконе Успения  Богоматери, которую, как известно, не признают католики. И всё же, среди народа начался ропот, что впереди принцессы носят католический крыж. Люди спрашивали как к этому относится Великий князь. Процессия приближалась к Москве, слухи росли. Великий князь не знал как поступить с римским легатом и с его крыжем. Иван Фрязин, примчавшийся раньше процессии, настойчиво рекомендовал Ивану уважить папу и позволить легату войти с воздетым крыжем и в Москву, и в Кремль. Бояре и священнослужители боялись возмущения православных, но и возразить грозному Государю не смели. Тогда в боярской думе встал Митрополит Всея Руси Филипп и твердо заявил Ивану III: «Если ты разрешишь легату войти во врата с латинским крестом впереди, то я уйду из города в другие врата. Чтить веру чуждую есть унижать собственную». Иван III покорился и повелел боярину Федору Давыдовичу встретить легата и объявить ему волю Государя Московского и Митрополита Всея Руси не возвышать крыж, а если гость будет упорствовать, то взять силой римский крыж и бросить оный в сани. Что боярин с удовольствием и проделал. Так папский легат, сопровождавший Софью, не сумел осквернить Москву. Сама Софья сохранила твёрдость веры православной. Папский легат, убедившись в безуспешности попыток склонить Великого князя и Предстоятеля Филиппа к принятию унии и присоединить  православие к католичеству, получив знатные подарки, с большим почетом покинул двор московского Государя. А Иван Фрязин сразу уехал к хану Ахмату с предложением от папы военного союза, против чего, впрочем, выступил польский король, убоявшийся, что усилившиеся ордынцы приблизятся к его границам. Рим – Римом, вера – верой, а своя рубашка ближе к телу. А ещё Великого Князя завлекали предложением королевской короны, что автоматически означало признание примата католичества. Иван III с гордостью ответил: «Мы Божьей милостью Государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставления на королевство, как прежде ни от кого не хотели, так и теперь не хотим» – Вот так!

Труднее с Римом пришлось Ивану IV Васильевичу Грозному. Страшные задачи поставила история перед великим царем: жуткие внутренние измены, атаки врагов с четырёх сторон света, страшные эпидемии, несколько неурожайных лет подряд, вызвавшие голодомор. И при этом необходимость обустраивать новую огромную  державу, учиться жить в мире и согласии народам, воевавшим между собой целое столетие. Россия Грозного была способна разбить по отдельности врагов, даже союз любых двух, но настал момент, когда окружающие страны и народы разом навалились на нашу страну. Довершило дело обширное восстание черемисс, к которому присоединилась часть народов Поволжья. Положение стало смертельно опасным: вопрос стоял о дальнейшем существовании России. И вот тогда Иван IV решил обратиться за содействием к папе Римскому Григорию ХIII, который бредил возрождением Флорентийской унии. И царь туманно намекнул, что обсуждение этого вопроса возможно. Шанс заполучить в союзники Ивана Грозного буквально всколыхнул Рим. В Москву срочно отправилось посольство во главе с секретарём Ордена иезуитов Антонио Поссевино. Об этом первом в России иезуите следует сказать особо. Поссевино – главный теоретик, крупнейший идеолог вооружённого террора против реформаторов, спровоцировавший первый погром гугенотов во Франции (в Тулузе), создатель и ректор нескольких иезуитских коллегий, выдающийся полемист и дипломат, фанатичный католик. Его книга «Христианский воин» (Miles Christianus) откровенная проповедь террориста, предтеча «Майн кампф», только вместо защиты расы речь идёт о защите католицизма. По итогам поездки в Россию, он написал откровенную книгу «Московия», исключительно для членов ордена. Тонкий наблюдатель и опытный дипломат, с одной стороны он честно описывает русских. Так, находясь в осаждённом Пскове, он пишет, что  защитники крепости проявляют необыкновенную стойкость: «никто из них не щадит ни сил, ни жизни, даже женщины принимают участие в защите города». В зимнюю стужу, замерзающие и голодные «оставшиеся в живых защитники, хотя чуть дышали, держались до последнего момента, беспокоясь лишь о том, чтобы не сдаться осаждающим». Эти слова врага дорогого стоят. Говоря о преданности русских своей вере, рассказывает о сопровождавшем его князе Молвянинове, которого он,  естественно пытался завербовать: «Что касается схизмы, трудно поверить, насколько он ей предан. Он считает её приемлемой на вечные времена. Мало того, он скорее что-нибудь к ней прибавит, чем убавит».  В то же время, Антонио проводит свою иезуитскую линию. Собирает сведения военного и хозяйственного характера и оперативно сообщает их Стефану Баторию, подсказывая слабые места, предупреждая о силе и направлении русских ударов. Русским же даёт искажённые сведения, преувеличивая  силы и возможности поляков. Но, главное, высказывает мысли по духовному закабалению России. Он предлагает, если не получается окатоличить всю Русь, начать с Западной, оккупированной поляками. Это явная программа будущей локальной Брестской унии. Далее, он предлагает на всех оккупированных территориях изымать имущество православных храмов и монастырей и передавать их католикам (фактически их передали униатам). Разрабатывает план идеологического наступления. Требует немедленно начать печатать католическую литературу на русском: «Нужно обучать народ языку, писать книги на их наречии и их буквами, издавать их в свет», требует «основать коллегии для русских в Вильне или Полоцке, наиболее способных учеников посылать в Прагу или Оломоуц». Планируя окатоличивание России, пишет: «русские чрезвычайно религиозны, но несведущи в вопросах религии, поэтому цель посланцев апостольского престола на первых порах — просветительская, они должны разъяснять догматы и обряды истинной веры, избегая чётких формулировок». Действовать надо не спеша, чтобы шаги не рассматривались в своей последовательности:  «иначе будет больше блеска и шума, чем пользы для дела». Поэтому, поучает иезуит, «нужно, чтобы посланцы Рима, уезжая из России, оставляли себе открытыми ворота для возвращения». В общем, если кто желает понять политику Запада и Рима в отношении России, изучайте «Московию» Поссевино, она и сегодня актуальна. Вот этот иезуит и явился к Грозному. Прибыв в Москву, где был принят с большим почетом, сразу завёл речь о делах веры, но царь уклончиво ответил, что прежде всего надо уладить мир, иначе Россия рухнет, а бессермены окажутся у границ Польши. В результате переговоров, при жульническом посредничестве Поссевино, был достигнут тяжёлый для России мир. После заключения мира, Антонио вновь стал добиваться переговоров с царем о соединении церквей. Иван IV долго уклонялся от обсуждения религиозных вопросов под тем предлогом, что споры о вере помешают укреплению дружественных связей между Москвой и Римом: « мы о том говорити не хотим для супротивных слов, что вам за досаду наши речи, и мы для того и говорити не хотим, чтобы розна меж нас с папою за то и гневу не было и любовь бы наша, что почалась меж папы Григория с нами, тем не порвалася». И всё же Поссевино добился своего, и диспуты о вере состоялись 21, 23 февраля и 4 марта. Иезуит рассчитывал на свою эрудицию и опыт полемиста, посчитав царя слабым соперником. Начался вошедший в историю диспут. Поссевино стал убеждать царя, что между римской и греческой верой нет существенного различия, сослался на Флорентийский собор (протоколы которого передал царю заранее), указал, что единение с Римом увеличит могущество государя, введёт в круг государей Запада и превратит его в восточного император. Антонио явно играл на самолюбии царя. Иван Грозный ответил смиренно: «В нашей православной вере я родился и с Божией помощью достиг 51 года; следовательно, мне не время уже переменять исповедание или желать обширнейшего государства, я помышляю только о жизни будущей». И прибавил, что не хочет рассуждать о церковных вопросах, чтобы не сказать чего лишнего и неприятного. Поссевино  напирал, что можно говорить о любых вопросах хладнокровно, и требовал продолжения переговоров. Иван Грозного применил неожиданный психологический ход: «Не хочу говорить с тобой о великих догматах веры, – сказал царь, – тебе было бы это неприятно, а вот дело малое: вижу, что ты бреешь бороду, а брить и стричь бороды не велено не только духовным, но и мирским людям; ты же в римской церкви поп, а бороду стрижешь. Откуда ты это взял, из какого учения? Поссевино опешил, растерявшись соврал, что у него борода не растет. Иван Грозный сам теперь перешёл в наступление: «Сказывали мне, что папу носят на престоле и целуют его сапог, на котором вышит крест с изображением распятия Христова. Ежели это правда, то хорошо ли это? Вот первая причина несогласия нашей веры с вашей. Мы поклоняемся честному кресту по преданию святых апостолов и святых отцов церкви, и ниже пояса у нас креста не носят и образов не ставят!» Цитируя целые отрывки из Святого писания, напомнил о необходимости для пастырей церкви смирения и заявил: «Папа не Христос; престол, на котором его носят, не облако, да и те, которые его носят, не ангелы». Поссевино возразил, что папам воздают честь как наместникам Христа; заметив, что ведь преклоняются же пред государями, сказал: «Вот ты тоже государь великий в своем государстве! Как же нам не величать тебя и не припадать к ногам твоим?» С этими словами Антоний Поссевин поклонился в ноги царю, посчитав, что вывернулся из неудобного положения. Иван Грозный возразил: «Святителям, ученикам апостольским, следует подавать собою пример смирения, а не возноситься гордостью превыше царей земных. Царям подобает честь царская, а святителям, папам и патриархам – честь святительская. Те папы, которые следовали заповедям Христовым, апостольскому преданию и постановлениям семи вселенских соборов, были действительно сопрестольниками апостолов; а папа, который идет наперекор учению Христову, тот папа, говорю, не пастырь, а волк!». Поссевино возмутился: «Если уж папа волк,  то что же тут мне и говорить! Зачем же посылал ты просить его о помощи? Зачем называл его, как и предшественники твои, пастырем церкви?» Царь тоже разгневался и, вскочив, наступая на легата, вскричал: «Видно, у мужиков ты учился, что осмеливаешься со мной говорить по-мужицки!» Спор перешёл в скандал: так с государями не разговаривали, Поссевино струсил и стал извиняться. Иван Грозный примирительно ответил: «Говорил я тебе давеча, что разговор о вере не кончится без неприятности; впрочем, я не вашего папу называю волком, а того папу, который не захочет следовать учению Христову и преданию апостольскому. Однако оставим этот разговор!» Поняв, что нахрапом царя не возьмешь, иезуит попросил разрешения возвести в Москве костёл для приезжих католиков. Государь ответил: «Им (католикам) вольно приезжать в наше государство и попам их с ними; только бы они учения своего между русскими людьми не плодили и костелов не ставили: пусть каждый остаётся в своей вере. В нашем государстве много разных вер; мы ни у кого воли не отнимаем: живут все по своей воле, как кто хочет, а церквей иноверных до сих пор в нашем государстве не ставливали и не будем». В конце дискуссий, решив, что «с паршивой овцы хоть шерсти клок», Антонио предложил царю отпустить нескольких русских юношей в Рим для учения, за счёт папы. Государь, как бы задумчиво, ответил: «Теперь вскорости годных для этого людей собрать нельзя, а как, Бог даст, наши приказные таких людей наберут, то мы их пришлем к папе». Уже в Риме, на предложение заманить Ивана Грозного королевской короной, Поссевино констатировал: «Что касается королевского или цезарского титула, то тот, кто сам себе их присвоил, ничего не хочет получать из другого места». Так выкрутился царь из труднейшего положения, не изменив вере православной.

Случалось нашей стране обходиться и вообще без отношений с Римом. Так, присоединив к Российской империи Польшу, Екатерина II стала по своему произволу назначать католических епископов, распоряжаться имуществом католической церкви и решать её вопросы по своему усмотрению. Никто и не пискнул; граф Безбородко тогда писал: «Не знаю как сейчас, а в наше время ни одна пушка в Европе без нашего согласия не стреляла!» Сталин тоже не праздновал Рим. После войны, когда были слабые попытки определиться на вновь присоединённых землями с католиками, он всех назвавшихся таковыми (кроме сказавшихся атеистами), поляков депортировал в Польшу, а униатство запретил, вернув всех униатов в православие. Так просто он решил «сложный» вопрос.

В других странах у Конкордатов разные истории. Первый из них был заключён Римом с католической ещё тогда Германской империей в 1123 году. Став сильным, первый Рейх крепко прижал церковь за игнорирование законов, самостоятельную внешнюю политику и прочее подобное. В результате епископы признали себя вассалами императора, о том и был составлен первый из Конкордатов. А когда у ставшей крупнейшей и сильнейшей страной Европы – Франции, Рим отобрал богатое герцогство Миланское, то молодой король Франциск I разбил войска под предводительством кардинала Шиннера, да ещё поотнимал имущество церкви в королевстве, папа Лев Х пошёл на попятную и в 1515 году заключил Конкордат.

В истории было заключено множество Конкордатов на разных условиях, в основном с некатолическими странами. Они выполнялись или нарушались в зависимости от расстановки сил. Так, когда Бисмарк создал вокруг Пруссии Второй рейх, то паписты из католических земель (Бавария и др.) ринулись в протестантские, нарушая  Конкордат 1821 года, заключённый с Пруссией. Железный канцлер, после одного предупреждения, перешёл к новой системе церковно-государственного права. Уже в июле в1871 году Бисмарком был упразднён Комитет Римской католической церкви в прусском министерстве культуры, в ноябре запретили священникам высказываться на политические темы с кафедры. В 1872 году из всех государственных школ были уволены учителя-католики религиоведения. Законом рейхстага в Германии был запрещён Иезуитский орден, в декабре разорваны дипломатические отношения с Ватиканом. Затем последовали «майские законы» (11, 12 и 13 мая 1873 года), которыми устанавливался строгий контроль государства над школами, назначениями на церковные должности, отношениями между духовенством и паствой и т.д. Тогда Германия только что разгромила Францию, пару раз била Австро-Венгрию – две крупнейшие католические страны, поэтому никто и не пикнул. Новый  Конкордат Германия заключила только в 1933 году, при Гитлере, который был родом из католической Австрии. Договор был удобный для Рима, единственным ограничением стал запрет создавать церковные партии и общества. Любопытно, что ныне это единственный действующий договор ФРГ, подписанный Гитлером. С одним дополнением: разрешена политическая деятельность католиков. А вот США вообще никаких договоров с Римом не подписывали, католиков прижимали, ставя их в ряд с другими церквями, а то и ниже. Разрешили создать, стараниями президента-католика Кеннеди, в 1966 году только «Конференцию католических епископов США».

Как видно, подписание договоров зависит и от желания страны-подписанта и от её «веса» в мире. Подписывать или нет Конкордат России, и в каком виде, зависит от государственных властей, которые согласовывают этот вопрос с церковными общинами страны. И не только с РПЦ, но и с другими: старообрядцами, Советом муфтиев и т.д. Нынешнее же позорное состояние России, «встающей с колен», унизительно и недопустимо.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (No Ratings Yet)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924