Критская встреча: Выводы1 min read

Критская встреча: ВыводыВо имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Испрашивая милости и благодати Божией на то, чтобы исполнить и возвестить Его волю, свидетельствую о следующем:

После того, как я постарался указать на богословские ошибки, догматические отклонения и другие проблемы в подготовке, документах и регламенте так называемого «Святого и Великого Собора Православия»1, я ждал, в молитве, когда он будет проведен и какие затем последуют реакции.

В эти минуты я, думаю, с помощью Божией, могу сделать некоторые выводы.

1. Было приведено множество свидетельств, касающихся организации и проведения встречи на Крите. Остается абсолютно четко доказанным тот факт, что на нем не были уважены фундаментальные принципы православного собора, а именно:

а) приглашение всех православных епископов той области, какую желает охватить собор;

б) восприятие их как апостольских преемников и как обладающих равными полномочиями и соответствующее этому обращение с ними;

в) предоставление возможности всем епископам свободно говорить, аргументировать, контраргументировать и голосовать;

г) терпеливое ожидание, когда будут прояснены все богословские проблемы, и затем уже закрытие работы собора (даже договорившись о возобновлении заседаний собора, когда (вновь) возникают неясности);

д) искренняя открытость собора к плероме Церкви;

е) фундаментальная озабоченность тем, чтобы узнать и исполнить волю Бога в том, что касается тревог, проблем и печалей Его Церкви.

В противоположность этому, Критская встреча характеризовалась с данной точки зрения следующим:

а) приглашение ограниченного числа епископов, при категорическом исключении остальных;

б) разделение всех православных епископов на три категории, или ступени (внешняя, без права присутствовать на встрече; средняя, с правом на присутствие и на строго совещательный голос2; высшая, с правом присутствовать и говорить, руководить совещательными голосами и т.д., а также с реальным, решающим голосом — включая право на вето), — категории, или ступени, совершенно чуждые Православию (что, я говорю это с болью, является еретической догматической и канонической инновацией);

в) строгое ограничение права говорить, аргументировать, контраргументировать и голосовать (прежде всего касающееся первых двух ступеней епископов, какими они видятся критскому богословию);

г) супериррациональное ограничение — в отрицательном смысле — времени, в которое можно было дискутировать. На всех православных соборах, особенно на Вселенских, дискутировали широко и подробно, возвращаясь к тому, что оставалось неясным, вплоть до полного его прояснения. По контрасту с этим, на Крите было отведено на это крайне короткое время, к тому же нашпигованное церемониями — в том числе светскими, — что не позволило вести глубоких богословских дискуссий, которым следовало бы иметь место;

д) секретомания, неправославная и более чем подозрительная закрытость от плеромы Церкви (сказать, что заседания ЦК Компартии Румынии были намного более открытыми для общественности, — значит всего лишь констатировать печальную реальность). Жалобы журналистов на сей счет — лишь один из примеров глубоко ненормальной ситуации: честное богословское обсуждение проводится открыто, публично, так, чтобы каждый мог увидеть аргументацию и проследить, как приходят к выводам;

е) и, наконец, последнее, но далеко не второстепенное: фундаментальной озабоченностью организаторов и мирских вождей Критского Собора — начиная и заканчивая группой Фанарской Патриархии — являлся экстерьер Церкви, то, какой видят Церковь неправославные. Как познание и исполнение воли Божией, так и внутренние нужды Церкви, тревоги православных и любые прочие вопросы полностью игнорировались или, «в лучшем случае», подчинялись проблемам внешнего имиджа в обществе. Полностью было проигнорировано лютое мученичество Антиохийской Церкви и иных поместных Церквей3, полностью было проигнорировано гонение против христиан на глобальном уровне, были проигнорированы серьезные богословские волнения — от касающихся соотношений между литургическим и астрономическим календарями до волнений, вызванных различными инославными влияниями в Церкви (начиная с масонских4 или экуменических до нью-эйджевских или иных по происхождению).

2. Делегация Румынской Православной Церкви старалась защитить Православие. Непосредственные свидетели показывают, что со стороны Патриарха и особенно митрополита Молдовы велись настоящие баталии за то, чтобы добиться как можно более православных выражений, чтобы отгородиться от двусмысленностей и неканонических формулировок и т.д.; даже итоговое сообщение, самый православный — на вскидку5 — критский документ, в огромной степени обязан своим появлением делегации Рум.ПЦ.

Пределы успеха делегации Рум.ПЦ, православные лакуны в документах — порой гигантские — и, прежде всего, колоссальный риск принятия ужасающей богословской и (не)канонической инновации, касающейся епископских ступеней и проведения соборов в узком составе, заставляют полагать, далее, что нашей Церкви следовало непременно требовать отложения встречи до того момента, когда принципы православной соборности не будут приняты. И [полагать] что теперь она [Рум.ПЦ] должна изыскать способы добиться того, чего не смогла добиться на Крите, то есть сохранения неизменным Учения Христа, устранения догматических инноваций и прочих отклонений, просочившихся или навязанных с помощью Критского Собора.

3. Вместо серьезных богословских дискуссий про-критские партии массированно проталкивают стереотипы и предрассудки, порой наивные и смехотворные, но зачастую крайне анти-православные. Некоторые из них (с православными ответами) таковы:

• «Это первый (крупный) православный собор за последние 1300 лет»; утверждение, не имеющее оснований, поскольку от Ясского собора6 до Собора 878 года — упомянутого в Критской Энциклике — имело место множество православных соборов с широким участием. Более того, поскольку на Крите реальное право голоса имели лишь 10 епископов, то он не может быть признан «великим собором», а лишь малым;

• «Он не был проведен в Стамбуле из-за русских амбиций»; на самом же деле имелись четкие соображения безопасности, а последний теракт в Стамбуле ясно показывает, что опасения эти были оправданными. Полагать, будто международный православный собор не стал бы мишенью для террористов, по меньшей мере абсурдно;

• «Смысл Собора на Крите заключался в том, чтобы показать миру силу и единство Православия»; собор, имеющий подобный смысл или цель, категорически неправославен. Смысл соборов — до Христова Пришествия защищать в неизменности Его Учение, но и правое поклонение Богу, «в духе и Истине», тоже! По Слову Бога, сила Православия видна в том, что им живут каждый день, и единство — тоже в этом (см.: Мф. 5: 16). Смысл соборов — решать богословские проблемы, канонические и догматические, возникшие в поместных Церквах или, в случае Вселенских Соборов, — в крупных частях Церкви, а не проталкивать определенные рекламные имиджи;

• «Ставкой на Критском Соборе было единство Православия»; утверждение, и вовсе смехотворное при том, что в участии было отказано почти всем епископам, была полностью проигнорирована плерома Церкви, была презрена просьба нескольких Церквей отложить его, а Церкви эти в целом представляют более половины православного населения в мире и т.д. Нет, главной ставкой была, на самом деле, попытка Фанара перехватить, антиканонически, власть в Православной Церкви путем учреждения некой «епископской коллегии» со значением «коллегии кардиналов от Православия»7, руководимой «папой Стамбульским». Неправославные и диктаторские полномочия Патриарха Фанарского, группы предстоятелей и самого «Святого и Великого Собора» категорически подтверждают данные намерения. Тот факт, что Патриарх Фанарский и его секретарь позволили себе, как подтверждают это митрополиты, участвовавшие в Критском Соборе, произвольно изменять документы по ходу дискуссий — и вне их, — лишь один из примеров той линии на тотальную диктатуру, в которую Фанар старается вовлечь Православие;

• «Россия не принимала участия, чтобы не признавать власть Вселенской Патриархии»; утверждение трижды неверно. Во-первых, потому, что Россия не отозвала своей подписи под многочисленными подготовительными документами, которыми признаётся эта власть Фанарской Патриархии. Во-вторых, потому, что причины, официально названные Русской Патриархией, совершенно иные, а претензия на то, чтобы личные предположения, подозрения или предрассудки (политические ли они или любого иного свойства) считать аргументами и истинами, является неправославной. В-третьих, поскольку с политической точки зрения признание власти Фанара в рамках группы предстоятелей как раз и находится в русле политики Москвы — как государственной власти, в том числе и в отношении Православия, — и открыло бы Русской Патриархии путь к руководству Православием (уместно напомнить, что если бы теракт наподобие произошедшего в Стамбульском аэропорту полностью разрушил крошечную фанариотскую Патриархию, то нужно ли говорить, кто тогда занял бы ее место?);

• «Антиохийская Патриархия не приехала на Крит по причине конфликта вокруг Катара»; утверждение постыдное — и греховное — для любого православного, распространяющего его, в то время как официальные тексты Антиохийской Патриархии представляют широкое объяснение и аргументацию данного шага как продолжения позиции, датирующейся временем до начала конфликта вокруг Катара. Напомним лишь тот факт (кроме примера, приводимого по данной ссылке: 8http://lonews.ro/sfantulsimarelesinodpanortodox/22846-comunicatpatriarhiaantiohieinurecunoastemarelesinodortodoxdincreta.html9), что Антиохийская Патриархия не подписала некоторых предварительных документов и в течение долгого времени выдвигала возражения, на которые так и не получила ответа;

• «Дискуссии вокруг признания Критского Собора — это конфликт Восток-Запад, конфликт между про-русскими (восточными) и про-греческими (западными)»; утверждение так смехотворно, что его трудно классифицировать как цивилизованное, поскольку греческие иерархи и богословы первыми восстали против Критского Собора и первыми отказались его признать (один из многих примеров: 10http://lonews.ro/sfantulsimarelesinodpanortodox/22856-greciaclericiicalugariisiteologiiortodocsiderenumenurecunoscmarelesinoddincreta.html11). Если это не гнусная попытка манипулирования, то данная фраза является лишь выражением крайнего расизма, требующего от православных быть против русских независимо от того, является ли русская позиция правильной или нет, и [фраза] желает вызвать искомую реакцию простым манипулированием этим расизмом (этнофилетизмом). Стоит напомнить, что Русская Патриархия боролась за Критский Собор против собственных верующих, священников и даже епископов, прибегая в этой борьбе к крайним (и неправославным) мерам, и отказалась от нее только вследствие мощной оппозиции плеромы. Так что ее позиция на протяжении многих лет и вплоть до настоящего момента, по не вполне адекватной фразе с Востоком и Западом, была категорически западной… На самом же деле речь идет о сложном православном богословском споре, идущем во всех поместных Церквах;

• «Отсутствие некоторых поместных Церквей не делегитимирует Критский Собор»; на самом деле, согласно основополагающим документам, оно его как раз полностью и делегитимирует, так как — неправославно! — в его основу была положена инновационная доктрина единогласия12! Иначе говоря, без единогласия «Критский Собор» представляет собой нуль де-юре и де-факто, согласно его собственным документам и его собственному регламенту. А единогласия не было даже в предварительных документах, которых не приняли все автокефальные Церкви, а тем более на самой встрече. Итак, как раз наоборот: отсутствие некоторых поместных Церквей полностью делегитимирует Критский Собор;

• «Отсутствие некоторых епископов или отсутствие голоса некоторых епископов (отсутствующих) не делегитимирует православно Критский Собор, потому что и на (других) соборах, даже экуменических, не присутствовали, а значит, не голосовали, все епископы и все поместные Церкви»; данный софизм базируется на намеренном смешении запрещения участвовать/голосовать или бойкота, аргументированного канонико-догматически, и, соответственно, неучастия (а значит, неголосования) по нейтральным причинам. На Эфесском соборе (449), на соборе под Дубом (403) и других разбойничьих соборах следили за тем, чтобы определенные епископы не могли принять в них участия, так что эти соборы с самого начала сделались недействительными. На православных соборах епископы, которые отсутствуют, делают это из доверия к тем, кто туда едет, из отсутствия интереса к обсуждаемым темам или по иным причинам, не зависящим от организаторов. Разница тут гигантская, и, следовательно, отсутствие некоторых епископов по причине запрета на их присутствие сводит к нулю любую претензию на «православность» Критского Собора. Если еще упомянуть и практику приведения силой к молчанию всех критиков данного собора, типичную для параболанов13 и талибанов, то мы имеем еще один аргумент в пользу отсутствия православной легитимности встречи на Крите;

• «На Святом и Великом Соборе не обсуждались [не будут обсуждаться] догматические и канонические проблемы и не будут делаться догматические и канонические инновации»; это одно из наиболее повторяемых и наиболее некорректных утверждений на тему Критского Собора. Претендовать на то, что екклезиология не касается догматов и канонов, совершенно неправославно; это более чем неправославно, это поистине иррационально, это все равно, что утверждать, будто организация Церкви, критерии предоставления автономии и автокефалии, отношения между плеромой, клиром и соборами [синодами], отношения между соборностью и непогрешимостью Церкви и иные подобные этим аспекты, присутствующие на Критском Соборе, не относятся к екклезиологии. Полагать также, будто отношения Церкви с миром не относятся к догматике — и к канонам, что очевидно, — совершенно абсурдно;

• «Решения Святого и Великого Собора обязательны для всей Церкви»; данное утверждение является — говорю это с огромным прискорбием — еретическим и абсурдным. Оно еретическое, поскольку не существует никакого православного механизма, посредством которого какой-нибудь другой орган, кроме Вселенского Собора, мог бы выносить решения, обязательные для всей Церкви, и они становятся обязательными только если — и после того как — плерома Церкви признает его Вселенским. А Собор на Крите, как признали это все участвовавшие Церкви, не является Вселенским Собором; что означает, что данное утверждение вступает в прямое противоречие с неизменяемой православной екллезиологией. Данное утверждение абсурдно, поскольку в отсутствие единогласия существование Критского Собора вступает в противоречие с его же собственным регламентом и подготовительными документами, что превращает его в полный нуль по его же собственным принципам организации и функционирования — а тем более сводятся к нулю его «решения».

Таковы несколько синтагм, совершенно не соответствующих действительности, которые распространялись рядом фанатичных адептов Критского Собора при отсутствии логических или фактических аргументов.

Можно упомянуть здесь совершенную — и глубоко расистскую — аберрацию, по которой:

• «Оспаривающие Святой и Великий Собор являются про-русскими / русскими агентами / индоктринированы русскими»; утверждение, наводящее деменцию — ответственно говоря! — в тех условиях, когда Русская Патриархия безоговорочно продолжает поддерживать Критский Собор до последнего момента, немного отступив лишь по причине епископов и священников, прекративших поминовение Патриарха Кирилла именно по причине его и тех, кто поддерживает его (включая Путина), про-[критско]соборной политики. На самом же деле, учреждение «коллегии кардиналов»… простите, «коллегии предстоятелей», превосходящих по своим правам других епископов, — и возглавляемой папой… простите, председателем, обладающим абсолютной властью, — было решительно поддержано Русской Патриархией (которая уже имеет подобную практику на своей территории!).

Оставшуюся без верующих и ресурсов Фанарскую Патриархию можно было бы чрезвычайно легко разрушить, а однажды отстраненное «Председательство» над Православием могло бы быть перенято, очевидно, поместной Церковью, имеющей самую сильную политическую поддержку, то есть Москвой. Отказ Русской Патриархии от участия в Критском Соборе стал огромной победой над вовлечением политики в Православие вообще и в русское Православие в частности, он стал блокированием неправославных амбиций не только Фанара, но и некоторых русских политиков (в подрясниках или без подрясников), и может открыть путь к устранению некоторых неправославных практик, введенных в русское пространство в XVIII веке.

4. Существование Критского Собора — позор для Православия. Он был организован на неправославных принципах, при вопиющем попрании церковной догматики и каноники, при аннулировании фундаментального православного принципа равенства епископов, в полном презрении к плероме Церкви.

В то же время он является победой Православия именно ввиду своих неудач. Его созыв путем попрание собственного регламента организации и функционирования, созыв форсированный и поспешный, сделал его недействительным по его же собственным правилам. В то же время он послужил поводом к возникновению некоторых мощных исповеданий веры, по образцу святого Марка Ефесского, пробудил совесть многих людей и вынес на поверхность тяжелые проблемы, назревавшие до сих пор где-то чрезвычайно далеко от света.

Покажем далее самые крупные из этих проблем, как они были вскрыты тем, что произошло до, во время и после Критского Собора. Обобщая, можно констатировать, что основы организации данного собора и его документов были составлены из инославного богословия экуменизма, клерикализма и этнофилетизма. Так,

4.1. Этно-филетизм14 и клерикализм15 являются фундаментальным источником изобретения «епископских ступеней» (трех упомянутых нами в пункте 1). Этнофилетизм подпитывал борьбу за власть на Фанаре (и в других поместных Церквах) и, в сочетании с клерикализмом, — доведшим высокомерие административных позиций вплоть до аннулирования равенства клириков, находящихся на одной ступени благодати, — произвел разрыв между православной екклезиологической традицией и тремя епископскими ступенями Критского Собора;

4.2. Этнофилетизм и экуменизм (являющийся не чем иным, как коммерческим спекулированием верой16) лежат в основе отказа от присутствия автономных Церквей. Парадоксален, постыден и вопиющ тот факт, что были допущены инославные наблюдатели — в том числе в литургическое пространство и деятельность Критского Собора (опять же совершенно неправославная и беспримерная практика в Истории Церкви17), — но категорически были отвержены около 500 православных епископов.

Истина заключается в том, что все дискуссии вокруг поместной юрисдикции принадлежат комбинации этих двух концепций, этнофилетизма и экуменизма, с некоторыми клерикалистскими нюансами. Если бы соблюдался фундаментальный православный принцип организации Церкви по структуре государства, в котором она существует, то положение дел быстро прояснилось бы во многих странах (Италии, Франции, Испании, Германии, Великобритании, Молдове, США и т.д.) путем организации православных, живущих в них, в национальные Церкви (или государственные, если мы предпочитаем так говорить), как это естественно для Православия. Если бы соблюдался фундаментальный принцип служения на языке верующих — принцип, в действительности, библейский, — то многие юрисдикционные споры прекратились бы.

Стоит упомянуть здесь, что равенство епископов и свобода ассоциирования епископов была так ясна в первые века христианства, что в одном-единственном государстве, Романии (известном под наименованием Римская Империя), мы находим в IV в. по Р.Х. самое меньшее семь автокефальных Церквей (Иерусалимская, Антиохийская, Александрийская, Римская, Константинопольская, Армянская, Кипрская), а другие были не очень далеки от данного статуса. К ним добавлялись Церкви Грузии, Персии, Индии, Эфиопии и т.д. Контраст с жаждой власти и юрисдикций многих нынешних поместных Церквей потрясающий. Последствия — от суперпозиции18 православных епископов в одних и тех же местностях, провинциях и странах до бесчисленных недоразумений, споров, переходов от одного епископа к другому, зачастую совершенно антиканонических, но оправдываемых ради «роста епископии», и т.д. — ужасающи и чужды для истинно православной страны. Отсутствие православности Критского Синода в данном отношении более чем потрясающе.

4.3. Клерикализм, как авторитаризм, не допускающий ни равенства, ни ответственности перед «низшими» ступенями, а также экуменизм (как религиозное торгашество, прикрытое пиетистскими дискурсами) предопределили засекречивание на протяжении десятилетий подготовки «Всеправославного Собора», переименованного в «Святой и Великий Собор».

Про-критские утверждения о так называемой публикации материалов на эту тему глубоко нечестны.

Во-первых, во времена коммунизма подобные материалы были квази-неизвестны даже клирикам или богословам, не вовлеченным в дискуссии, а тем более плероме Церкви.

Во-вторых, даже после падения коммунизма материалы, о которых идет речь, публиковались редко, ограниченными тиражами, распространялись в узких кругах, без обнародования в СМИ, без публичного обсуждения.

В-третьих, каждый раз, когда кто-нибудь, кому удавалось просмотреть материалы или узнать о их содержании, пытался критически обсуждать их, его заставляли замолчать. Так было даже в том случае, когда речь шла о богословах высшего уровня, которые годами участвовали в экуменических дискуссиях и негативные выводы которых следовало бы выслушивать с величайшей тщательностью (случай отца Думитру Стэнилоае, например). В наиболее мягком варианте использовалась отговорка: «Это рабочие документы, они не окончательны, и нет смысла обсуждать их теперь, в таком виде».

Чтобы, когда они уже были объявлены окончательными вариантами, утверждать, что «они не могут обсуждаться, потому что являются окончательными и не могут быть изменены!»19.

За этим крючкотворством и совершенно неправославным противоречием оставался незамеченным тот факт, что плерома Церкви не была ни извещена, ни спрошена о приготовлениях к тому, что имело стать «Критским Собором 2016 года».

А эта практика отлично вписывается в практику так называемого «экуменического диалога» (точнее, экуменистического), которая привела с течением времени к развитию того, что даже сами участники назвали «экуменической теологией», — нового типа богословия, инославного, в котором плероме Церкви нельзя было сказать ни слова.

Необходимо публично признать факт, известный каждому клирику и каждому продвинутому верующему: любой внутри-православный диалог на тему «экуменического диалога» [на самом же деле экуменистического20] систематически саботировался как по клерикалистским, так и по коммерческим соображениям: от подкупа поездками за границу или должностями до угроз и санкций — использовались все неправославные средства, лишь бы остановить любое честное, открытое, православное, братское обсуждение данной темы. Антиэкуменические проповеди, выступления, интервью и сочинения таких отцов, как Иустин (Попович), Георге Калчу-Думитряса, Иустин (Пырву) и другие, практически закапывались в землю, а вместо этого пропагандировалась, усиленно и неправославно, только одна точка зрения, проэкуменическая.

В итоге «экуменическая теология» вошла в язык и менталитет многих православных богословов и студентов, многих православных клириков, без соблюдения фундаментальных принципов открытого и ясного соборного советования, без соблюдения фундаментального принципа советования с плеромой Церкви.

Что привело и к антиправославным основам организации и функционирования Критского Собора.

4.4. Однако это единственные реальные плоды экуменизма!

За сотню лет «экуменического диалога» [на самом же деле, экуменистического] единственными плодами — Христос велел нам судить подобные дела по плодам! — и снова повторяем, единственными плодами являются инфильтрация в Церковь неких систем мышления и терминов, чуждых Православию.

Не стали ближе к Православию ни англиканство, ни другие религии, напротив, в них вводились всё новые и новые догматические, канонические и литургические инновации, и они еще дальше отошли от Православного Учения. Вовлекая в свое центробежное движение и православных — богословов или нет — прямо противоположно цели, задекларированной экуменизмом. Что демонстрирует, что так называемый экуменический диалог не только бесплоден, но и действительно вреден.

На фоне данной реальности Фанарская Патриархия, навязавшая организацию — поспешную, принудительную и нерегламентную — Критского Собора, тем не менее дерзнула хвалить и проталкивать дальше экуменизм, абсолютно без всякого логического и/или православного объяснения, без единого из минимально необходимых критических замечаний в его адрес, без предложения каких-либо средств для разрешения бесплодности так называемого диалога, без того, чтобы можно было продемонстрировать хоть одно православное достижение в его рамках. Восхваление и дальнейшие проталкивание того, что святые ХХ века, начиная с Иустина (Пырву) или Паисия Святогорца до Иустина (Поповича) или Иоанна (Максимовича), осудили ясно и категорически, многократно и глубоко аргументировано, было совершено на Крите, Фанарской Патриархией на основании одного лишь деревянного языка, типично экуменического. Заручившись необъяснимой сплоченностью других участников, за исключением, достойным внимания — и заметно большим, чем Ферраро-Флорентийское, — самое меньшее шести епископов (если наше представление о ситуации не сфальсифицировано и число оппозиционеров в действительности не еще больше21).

Мы уже не останавливаемся здесь на ереси преподания, лицемерно и антиправославно, Святого Таинства тем, кто в него не верит, или на иных отклонениях в принятых документах, которые [отклонения] на самом деле все соподчиняются описанным до сих пор (и в первую очередь мощному влиянию трех крупных заблуждений: экуменизма, этнофилетизма и клерикализма).

Всеми этими аспектами Критский Собор сделал очевидным то безмерное зло, которое было нанесено Церкви тем, как развивались данный так называемый экуменический диалог, да и подготовка так называемого Всеправославного Собора тоже.

Если на печальной памяти Ферраро-Флорентийском соборе отпадение от Православия было навязано извне, в том числе грубой силой, то на новой Ферраро-Флоренции, то есть на «Критском Соборе», падение пришло через инфильтрацию в Церковь антиправославных учений экуменизма, клерикализма и этнофилетизма.

Фанарская Патриархия занимала, к сожалению, ведущую позицию в богословском лагере, ищущем фундаментального изменения православной екклезиологии и других вечных догматических и канонических установлений. Чуждые учения, поддержанные ею, знаменуют собой то падение, которое мы воспринимаем даже как более тяжелое, чем произошедшее во времена Ферраро-Флорентийского унионизма, потому что оно представляет собой не «только» унию с другой религией на базе «минимума» пунктов, но и искажение основ Церкви, так что любое богословское модифицирование может быть теперь навязано диктаторски.

Исцеление и теперь нам остается то же, что и тогда:

5. Настоятельно необходимо отвержение Критского Собора, который, несмотря на неучастие многих Церквей, несмотря на решения национальных синодов (Греческой Церкви или Антиохийской) и несмотря на борьбу некоторых делегаций (как, например, Румынской Православной Церкви), был и остается блестящим примером анти-собора или анти-православного собора.

Категорически необходим отказ, четко и на деле, от клерикализма, этнофилетизма и экуменизма и возврат к православным екклезиологическим принципам на всех уровнях.

Абсолютно необходим вселенский собор, организованный на православных основаниях, собор, базирующийся на советовании с плеромой по документам и проблемам, которые предстоит обсуждать на соборе, и на равенстве и участии, высказывании и голосовании всех православных епископов.

Выход из ВСЦ и иных подобных экуменических манифестаций, а также инициирование диалога в целях канонической организации поместных Церквей Запада: Франции, Германии, США и т.д. и удовлетворение потребностей каждого народа в пределах соответствующих государств — шаги необходимые и достойные позиции Рум.ПЦ.

Священный Синод Румынской Православной Церкви может и должен играть решающую роль в этих вопросах. После того как она попыталась, безуспешно, исправить положение дел путем сотрудничества с ныне очевидно неправославной Фанарской Патриархией, она находится теперь в той точке, из которой может пойти лишь к размежеванию от нее и ее отклонений, или — Боже упаси! — к присоединению к ней в ее падении. Чего, надеемся, не произойдет вовеки!

Благодаря Бога за всех подвизавшихся и боровшихся за Православие при подготовке, откладывании, проведении и отвержении Критского Собора, благодаря Бога за вскрытие ересей, до сих пор лицемерно назревавших в Церкви,

молим Его наставить всех, кто любит Его, чтобы они и далее оставались живыми членами Церкви, которую врата адовы не одолеют никогда.

С любовью, верой и надеждой,

иерей Христов

Михай Андрей Алдя,

служащий священник монастыря Палтин Петру-Водэ

Перевела с румынского Зинаида Пейкова

http://www.atitudini.com/2016/07/parintelemihaiandreialdeaconcluziiasuprasinoduluiintruniriidincreta/


1 См., напр.: http://www.odigitria.by/2016/06/08/russkaya-patriarxiya-publichno-priznayot-eresi-tak-nazyvaemogo-vsepravoslavnogo-sobora-na-krite/. — Пер.

2 Согласно митрополиту Бачскому Иринею, «вся разница между православным епископом и инославным наблюдателем на Соборе состояла в том, что первый мог взять слово, тогда как второй нет, но ни один из них не мог решать никаких вопросов».

3 Простое и туманное упоминание об этом, сделанное в Окружном послании Критского Собора, направлено вовне и не затрагивает — а еще менее решает — внутреннюю проблему мученичества и его последствий. Это очень далеко от того, чтобы быть «глубокой озабоченностью», поскольку он не выработал хотя бы одного документа по данному вопросу, а мученическая Антиохийская Патриархия не была им даже упомянута. Не были упомянуты также коммунистические гонения и не была воздана похвала, что было бы естественно, мученикам этого еще не завершенного гонения (которое, по меньшей мере в Румынии, всё еще продолжается).

4 Даже не была затронута проблема масонских группировок и попыток инфильтрации в поместные Церкви и в Церковь в целом и контролирования их, хотя позиции Румынской и Греческой Церквей по данному вопросу оправдали бы это занятие. Не была затронута проблема центробежных группировок, которые, вследствие отклонения от Православия многих иерархов, тяготеют к созданию всё более многочисленных раскольнических структур. Не была затронута проблема навязывания государством анти-православной и анти-христианской общественной и воспитательной политики. И т.д., и т.д., и т.д.

5 На самом деле точки, затронутые в Окружном послании, далеко не были разъяснены Критским Собором (многие будучи полностью проигнорированы на нем, другие оставшись весьма неясными), и им следовало бы стать самостоятельными темами и даже отправными точками при организации и проведении собора…

6 Имеется в виду Ясский собор 1642 года, утвердивший исповедание веры митр. Киевского, свт. Петра (Могилы). — Пер.

7 В действительности митрополит Бачский Ириней использует термин «собрание пап»…

8http://www.pravoslavie.ru/95003.html

9 На рус. яз. см.: http://www.pravoslavie.ru/95003.html.

10http://www.agionoros.ru/docs/2471.html

11 На рус. яз. см.: http://www.agionoros.ru/docs/2471.html.

12 Никогда в истории соборы не организовывались и не голосовали по принципу единогласия. Принцип равенства епископов — перечеркнутый Критским Собором и его организаторами — дополнялся принципом глубоких и столь продолжительных, сколь это было необходимо, богословских дискуссий, а разъяснения приводили к категорическому большинству, на основании которого и выносились решения. Никогда, повторяем это снова и снова, никогда еще не существовало этого абсурдного принципа единогласия. Кульминацией явилось то, что он был попран как раз теми, кто его и навязал.

13 Параболаны (парабаланы, параваланы) — в ранней Церкви христиане, ухаживавшие за больными и умирающими. Однако впоследствии параболаны превратились в подобие «гвардий» некоторых епископов-еретиков и использовались на разбойничьем соборе 449 года в Эфесе для избиения верующих, если те исповедовали Православие.

14 Этнофилетизм — это заблуждение, с помощью которого национальные чувства ставятся выше Веры Христовой, делаясь первостепенными при выборе, который подобало бы делать по христианским критериям. Среди проявлений этнофилетизма числятся использование веры как средства денационализации, навязывание национального языка в Церкви тем, кто является носителем другого языка (попирая библейские заповеди на сей счет!), использование национальных чувств для расширения юрисдикции на другие страны (как это происходит во Франции, Германии, США и т.д., где, строго по этнофилетистским критериям, православные структуры накладываются одна на другую совершенно неканонически) и т.д.

15 Клерикализм — это тенденция к навязыванию неправославного иерархического примата. В Православии ступени священства начинаются, на самом деле, с оглашенных [катехуменов], которые не без благодати Божией имеют призвание к Церкви, и восходят далее через мирян, монахов, чтецов, иподиаконов, диаконов и священников до ступени епископства, в органичной непрерывности (многократно исповеданной Священными Писаниями и, далее, Святыми Отцами и Вселенскими Соборами, а также всеми их продолжателями вовеки). По контрасту с этим, клерикализм частично или фундаментально уничтожает органичность Церкви и непрерывность ступеней, превращая их в касты с дискреционной [самоуправной] властью над теми, кто считаются «низшими». Ответственность ступеней друг перед другом замещается простой и диктаторской субординацией низших высшим. Последствия это плачевны, а изобретение разделения даже на уровне епископов — на три класса, указанные Критским Собором, — лишь один из примеров в ряду многих.

16 Чтобы доказать фальшивость экуменизма как так называемого способа взаимопонимания между религиями, отметим всего два факта. Первый, существование очень хороших систем межрелигиозного взаимопонимания — в необходимых пределах здоровой социальной жизни — задолго до появления экуменизма, однако полностью игнорируемых им и его адептами. Молдова XVII века — пример тому, поскольку она была местом, где, начиная с православных до иудеев и с монофизитов до католиков, все граждане свободно отправляли свой культ (в том числе на уровне необходимого идеологического противостояния в рамках здравого смысла). Во-вторых, реальность такова, что взаимопонимание между религиями предполагает их существование, а не растворение в некоем «общем» бульоне — религиозной мега-корпорации, двусмысленной и монополистичной, как предлагает это экуменизм.

17 Здесь следовало бы вернуться к тому факту, что любой настоящий собор — и особенно вселенский — начинается с признания канонов предыдущих православных соборов, начиная с Правил святых апостол и Вселенских Соборов. Данное признание абсолютно необходимо, чтобы вписать в Православие и текущий собор, и его деяния. На Критском Соборе это исходное признание отсутствовало, что ставит его вне Православия, — факт, категорически доказанный совершенно неканоничным, совершенно неправославным и совершенно беспрецедентным в истории присутствием представителей чуждых религий в православном богослужебном пространстве, во время православных религиозных служб. И в то же время отказ в присутствии православным епископам «третьего ранга», которым нельзя было даже приехать на данный собор. Инославные основы Критского Собора не могут быть замещены Окружным посланием, выпущенным по настоянию Рум.ПЦ.

18 Суперпозиция — наложение, совмещение. — Пер.

19 Предлог, неоднократно выдвигавшийся Фанарской Патриархией в 2016 году, в том числе в связи с «Регламентом организации и работы…» Критского Собора, о котором [регламенте] было объявлено, что он не может быть изменен, но который категорически нарушался самим проведением встречи невзирая на отсутствие единогласия, предусмотренного тем же регламентом.

20 Название экуменический диалог является антиправославным и базируется на смешении православного богословия с протестантской теологией. В то время как экуменический [«вселенский»] означает в православном богословии «[принадлежащий] всей Церкви Божией», то есть всей Православной Церкви, — поскольку, что очевидно и элементарно, Церковь определяется через Учение Христа и Учением Христа, — в протестантской екклезиологии утверждается, будто частью «Церкви» являются все претендующие на то, что они, мол, «славят Христа», независимо от их религиозной принадлежности и сколь бы далеким от Единого Иисуса Христа, Человеко-Бога, ни был тот, кого они славят (во многих случаях образ «Иисуса» является частичным или фундаментальным возрождением давнишних ересей, начиная с докетизма до арианства). Данная протестантская концепция изначально была призвана софистически смягчить вопиющее противоречие между претензией на гарантирование присутствия Духа Святого в свободной интерпретации Писания и дивергентными [расходящимися] учениями, родившимися в результате применения данной претензии. Впоследствии она стала средством, с помощью которого под наименованием «экуменический диалог» пытались снизить напряженность между американскими неопротестантскими культами и реализацией некоего «единства в разнообразии», лицемерного и совершенно неприемлемого для православных. Поскольку между принятием права другого на ошибку или грех и объявлением ошибки и греха чем-то хорошим — пропасть, сродни пропасти между спасением и осуждением. Следовательно, нельзя полагать, будто в так называемом «экуменическом движении» (протестантское название) и так называемом «Всемирном совете церквей» (протестантское название) речь идет о некоем «экуменическом [вселенском] диалоге», возможно православном проводимом строго во Вселенской Церкви. Нет, там речь идет о «диалоге экуменистическом».

21 В православной прессе уже были названы новые имена не подписавшихся иерархов … Вот и оказалось, что хотя у нас и хватило терпения дождаться послесоборной информации, но новые данные всё продолжают появляться. Всё время изобличая ту же проблему отдаления Критского Собора от Православия, в том числе на уровне публичных заявлений.

Более того, спустя несколько дней после того, как я закончил первый вариант данной рукописи, мы вдруг обнаружили, что число сербских и иных епископов, не подписавших документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», гораздо больше, чем об этом было известно (http://lonews.ro/sfantulsimarelesinodpanortodox/22904-marelesinoddincretanoidezvaluiriprivindsemnaturileoficiale.html, на рус. яз. см.: http://www.pravoslavie.ru/95570.html).

Поскольку у света нет ничего общего с тьмою и у Истины ничего общего с ложью, то критские практики сокрытия и искажения истины, вписывающиеся в линию, пророчески раскритикованную Писанием (см.: Тит. 1: 12 и далее), всё сильнее доказывают отсутствие Православия в организации, проведении и презентации перед людьми Критского Собора.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924