Экклезиологические последствия одобрения Критским псевдособором еретического документа «Торонтская декларация»3 min read

Экклезиологические последствия одобрения Критским псевдособором еретического документа «Торонтская декларация»Аргумент

После Критского собора защитники «православного исповедания», которое данное собрание якобы сделало всему миру, пытались продемонстрировать, что нет никаких оснований для того, чтобы можно было считать собор еретическим, что там были приняты некоторые спорные решения, однако не столь серьезные, чтобы их нельзя было исправить на другом соборе такого же порядка, что и Колимбарский. Проведена была даже аналогия со II Вселенским Собором с игнорированием того факта, что он не исправлял серьезных ошибок, которые совершил бы Первый Собор, а лишь развил правильные учения, разработанные Первым Собором, которые и утвердил своим первым правилом.

Более всего аргументов было сформулировано вокруг формулировки 6-й статьи соборного документа Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром: «признаёт историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий»1, которую бурно критиковали выступающие против Критского собора.

Некоторые аргументы, выдвинутые в пользу собора, старались внушить идею о том, что и другие официальные документы Церкви (документы Константинопольского собора 1484 года, патриаршее окружное послание 1848 года) тоже содержат, мол, отсылки на некую церковность, приписываемую римо-католикам, или о том, что очень многие современные богословы используют эту формулировку. Данная аргументация игнорирует несколько аспектов:

1. Документ собора, состоявшегося в XV веке, является тем, посредством чего Православная Церковь прерывает искусственную связь, созданную между нею и Римом неканоничным Ферраро-Флорентийским собором. Будучи проведен в контексте, отмеченном турецким владычеством над православным пространством и нестабильностью патриархов на престоле Константинопольской Великой Церкви, наречение и отстранение которых зависело от игр, происходивших в турецком дворе, собор 1484 года среди прочего обсудил способ принятия вновь в Православие тех, кто проживал на территориях с преобладанием латинян и принял латинское превосходство, проповедуемое Феррарским собором. По сообщениям сохранившихся документов и историков, собор [1484 года] апеллировал в первую очередь к грекам, принявшим католическое превосходство на территориях, управляемых латинянами, и решение о принятии их вновь только через миропомазание не означало принятия католического крещения или признания папистской церковности, а принято оно было после богословского спора, на котором было представлено и мнение, противоположное данному2. В решении, принятом в 1484 году, надо принимать во внимание все аспекты: латинское влияние, влияние оттоманского владычества, политические игры, личные богословские мнения тех, кто был вовлечен в данный процесс, качества обращаемых, к которым применялось миропомазание (в большинстве своем греков, желающих возвратиться в матерь-Церковь заодно с выходом из-под латинского политического господства).

Данный богословский спор, связанный с крещением обращаемых еретиков, был разрешен Оросом 1755 года, в котором было решено, что всех приходящих из еретиков в Православие нужно крещать заново3. Орос был резко оспорен папскими посланниками и некоторыми митрополитами-просветителями и способствовал отстранению патриарха, промульгировавшего его, что говорит о политической атмосфере, в которой принимались данные решения.

2. Патриарший документ XIX века описывает папизм по аналогии с древним арианством, предвещая ему, что он не превозможет до конца4. Он считает филиокве и прочие папистские нововведения ересью, папистских миссионеров называет «продавцами душ». В тексте ссылка на «Кафолическую Церковь» имеет в виду Соборную Церковь, а не папистскую ересь, а положение о вхождении нововведений в «Церковь Запада» относится к Западной Церкви до раскола 1054 года, когда Запад находился в общении с Церковью Христовой.

О каноническом превосходстве Рима окружное послание говорит, что оно имело место до тех пор, пока престол Рима «руководствовался чисто догматами Святых Отцов, придерживаясь безошибочного правила Священного Писания и Святых Соборов», однако после его соскальзывания в ересь «данный примат отпал от братского и иерархически привилегированного престола к превосходству»5,

3. Даже если бы было верно, что данные документы ссылались на папизм, употребляя термин «Церковь», даже если бы было верно, будто в соответствующий момент папизм обладал некоторыми церковными чертами, то его колоссальные падения после середины XIX века, когда I и II Ватиканские соборы провозгласили превосходство и квази-божественный статус папы и прочие еретические доктрины, сделали всякую отсылку на ситуацию, имевшую место в прошлом, лишенной всякой ценности в настоящее время, поскольку в природе ереси отходить, с течением времени, как можно дальше от истины православной веры.

Рассматривая данный аспект, защитники Критского собора столкнулись и со следующей парадоксальной ситуацией: с одной стороны, они пытаются продемонстрировать, что на Крите следовали более древней православной линии, которая каким-то образом признает некий вид церковности за папизмом и даже протестантизмом, а с другой стороны, четко утверждается, что собор никоим образом не признавал того, что данные общности являются «церквами», но лишь совершил «жест вежливости», принимая ту реальность, что они сами себя так называют.

Была выстроена даже аргументация, согласно которой тот простой факт, что было признано их наименование, не значит ничего, потому что это не значит, что было подтверждено, будто они являются «церквами», как если бы можно было признать наименование чего-либо, отрицая, однако, причины, по которым данное нечто имеет соответствующее наименование.

Единственным камнем преткновения для всех позиционировавших себя как сторонники Критского собора была та реальность, что в статье 19 документа об отношениях с остальным христианским миром была принята Торонтская декларация, чьи экклезиологические положения были сочтены имеющими решающее значение для участия Православных Церквей во Всемирном Совете Церквей. Наибольшая часть мнений апологетов собора совпадает в идее о том, что в данном случае были приняты лишь экклезиологические положения Декларации, процитированные в соборном тексте, что, однако, не позволяет объяснить:

1. почему формулировка в тексте использует незаконченное множественное число, которое позволяет понять это так, что все экклезиологические положения данного документа приемлемы и жизненны?

2. почему были выбраны четыре удобоприятных мнения из текста, в совокупности являющегося совершенно еретическим?

3. почему не было сделано уточнения, что Православные Церкви считают остальные положения Декларации еретическими и осуждают их?

В данном исследовании мы предполагаем продемонстрировать, что ключом к пониманию еретического характера Критского собора является принятие им Торонтской декларации. Все решения, которые собор включил в документ Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром, написаны в духе данной еретической экуменической декларации, и их следует понимать через ее призму.

Что такое Торонтская декларация?

В 1950 году, спустя два года после Генеральной Ассамблеи Всемирного Совета Церквей в Амстердаме, Центральный Комитет ВСЦ выступил с заявлением, вошедшим в историю под названием Торонтская декларация. Наряду с Конституцией ВСЦ6 Торонтская декларация считается одним из столпов экуменического движения и иногда называется «Magna Charta» («Великой хартией») ВСЦ.

Торонтская декларация была разработана секретарем ВСЦ Виллемом Виссертом Хуфтом (Willem Vissert Hooft) вместе с его коллегой Оливером Томкинсом (Oliver Tomkins)7 и является плодом предварительных консультаций не с православными богословами, а с римо-католическими теологами8, среди которых внес свой вклад протопресвитер Георгий Флоровский. Целью данной декларации была разработка концепции о том, что собой представляет и чем не является Всемирный Совет Церквей. Идеей, из которой исходила данная декларация, было создание пространства, которое учитывало бы существующее разнообразие в христианстве, в том числе экклезиологическое и догматическое. Как утверждает экуменист Виталий Боровой, Декларация является тем, что создало пространство экклезиологического разнообразия9.

В том виде, в каком она была одобрена, Торонтская декларация старается наметить некие общие принципы того, как должен функционировать ВСЦ и как он должен относиться к «церквам»-членам, однако она содержит и несколько фундаментальных принципов, касающихся того, что такое Церковь с экуменической точки зрения. В данном документе внимание привлекает амбивалентный язык, несколько шизофренический, сопровождающий, вообще-то, любой экуменический документ.

Торонтская декларация состоит из четырех частей: введение, связывающее ее с резолюцией, касающейся «авторитета Церкви» и принятой на амстердамской Ассамблее; аргумент в пользу необходимости прояснения статуса ВСЦ; часть, в которой дается определение того, чем не является ВСЦ, и заключительная часть, в которой определяется, чем именно является ВСЦ и, в частности, чем именно является Церковь в перспективе ВСЦ.

Что важно для цели нашего исследования — так это то, что экуменисты сочли, от имени Православной Церкви, и считают и в наши дни, при посредстве решений Критского собора, Торонтскую декларацию существенно важной для православного участия в ВСЦ.

Причиной подобной позиции является то, что в том, что теологи называют «негативным языком» документа, то есть в разделе, постулирующем, чем не является ВСЦ, содержатся некоторые принципы, которые православные участники экуменического диалога считают достаточными для того, чтобы гарантировать им участие Православной Церкви в данном диалоге без того, чтобы она была обязана делать уступки в сфере православной экклезиологии. Некоторые протестантские теологи — участники экуменического диалога даже обвинили Декларацию в том, что постулированием данной нейтральности ВСЦ делается слишком большая уступка православным, что ВСЦ отводится роль простого форума для дискуссий10, но на практике экклезиологическая нейтральность никогда не соблюдалась.

«Негативный язык»

Главными положениями Декларации11, касающимися того, чем не является ВСЦ, и цитируемыми в общем также и в ст. 19 соборного Критского документа Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром, являются следующие:

1. Всемирный Совет Церквей не является и не должен когда-либо становиться сверхцерковью (положение III.1),

2. Цель Всемирного Совета Церквей — не договариваться о союзах между церквами, которые могут заключаться только самими церквами по их собственной инициативе, а ставить церкви в живой контакт друг с другом и проталкивать изучение и обсуждение вопросов, касающихся единства Церкви (положение III.2),

3. Всемирный Совет Церквей не может и не должен основываться на какой-либо одной определенной концепции Церкви (положение III.3),

4. Принадлежность ко Всемирному Совету Церквей не влечет за собой того факта, что церковь релятивизирует собственную концепцию Церкви (положение III.4),

5. Принадлежность ко Всемирному Совету не означает принятия какой-либо определенной доктрины, касающейся природы Церкви (положение III.5),

6. Церкви — члены Всемирного Совета считают отношения других церквей со Святой Кафолической Церковью, которую исповедуют Символы веры, делом взаимного уважения. Тем не менее членство [в ВСЦ] не означает, что каждая церковь должна считать остальные церкви церквами в истинном и полном смысле слова (положение IV.4).

Все эти принципы, изложенные Декларацией, показались православным богословам — участникам экуменического диалога надежной гарантией для того, чтобы стать членами Всемирного Совета Церквей, или для того, чтобы оставаться вовлеченными в данный процесс невзирая на то, что остальные ее документы содержат экклезиологические взгляды, противоположные православной экклезиологии, и тем самым опровергаются претензии ВСЦ на нейтральность с экклезиологической точки зрения.

Проанализируем далее данные экклезиологические принципы, на которые ссылаются на Крите, и продемонстрируем, что, даже если абстрагироваться от остальной части еретического Торонтского документа, они имеют еретическое содержание и, в силу противоречия в терминах, которое было заложено при их формулировании, представляют собой химеру, а никак не твердую гарантию определенного образа действий в рамках ВСЦ.

«ВСЦ не является и не будет сверцерковью» (положение III.1)

Самым привлекательным обещанием для православных богословов явилось положение о том, что ВСЦ никогда не станет «сверхцерковью» и в принципе никогда не обретет церковных характеристик. Не позднее 1961 года, по случаю одобрения Торонтской декларации Генеральной Ассамблеей ВСЦ в Нью-Дели, в документе, озаглавленном Отчет о единстве, в статье 49 говорится, что «мы в состоянии по меньшей мере сказать, что Всемирный Совет не является чем-то совершенно отличным от церквей-членов. Он представляет собой церкви, пребывающие в непрерывном соборе»12 (выделено нами. — Авт.). Иными словами, ВСЦ не является «сверхцерковью», а высшим совещательным органом «церкви» экуменического типа, ее постоянно действующим собором. Идея эта подкрепляется хулой в конце приведенного абзаца, где говорится: «Многим христианам в настоящее время известно, что Совет является, в новой и беспрецедентной форме, инструментом Духа Святого, которым осуществляется на практике воля Божия обо всей Церкви и, через Церковь, обо всем мире».

Поскольку, с православной точки зрения, соборное руководство Церкви является тем, что придает меру ее кафоличности (соборности), то заодно с принятием данной точки зрения как обещания того, что ВСЦ не станет сверхцерковью, была принята идея «соборности» ВСЦ как ведущего органа «Церкви Христовой», как формулирует эту идею Нью-Делийская декларация. Если провести аналогию с соборным способом руководства универсальной Православной Церковью, в которой каждая Поместная Церковь является членом, обладающим полным правами, проистекающими из полноты благодати и ортодоксальности веры, то можно сказать, что ВСЦ смотрит на всех членов, участвующих в данном «постоянном соборе», как на «полные церкви», пребывающие в полном благодатном состоянии. В противном случае как могли бы они вместе участвовать в этом «соборе, через который говорит Дух Святой»? Практическое применение теории ветвей.

Теория «утраченного единства Церкви» (положение III.2)

Второе положение формулирует цель, которой задается ВСЦ, — поставить «церкви» в живой контакт и проталкивать изучение и обсуждение проблем, касающихся единства Церкви. Очевидно, что «Церковью», о которой говорит положение ВСЦ, является не Православная Церковь, а та, которую документ именует «истинной Церковью Христовой», «Святой Кафолической Церковью, которую исповедуют Символы веры». Отсюда следует, что Православная Церковь взялась, в силу еретического решения одного всеправославного собора, участвовать в реализации единства иной «Церкви», нежели Православная, что противоречит цели и миссии нашей Церкви.

Когда православных экуменистов спрашивают, они лакунарно13 отвечают, что цель присутствия нашей Церкви на данной еретической платформе религиозного диалога — «свидетельствовать». Решение Священного Синода Румынской Православной Церкви от 26 октября 2016 года гласит, что «святой и великий собор свидетельствовал, что Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью». Однако положение III.2 Декларации оговаривает, что «цель ВСЦ… поставить церкви в живой контакт друг с другом и проталкивать изучение и обсуждение вопросов, касающихся единства Церкви». Речь идет о живом контакте между «церквами», то есть о как можно более реальных церковных отношениях между православными и еретиками с целью осуществления единства Церкви.

Нигде в истории Православной Церкви не говорится об осуществлении живого контакта между Церковью Христовой и ересями. Живой контакт предполагает две живые сущности, что, в свою очередь, предполагает признание Православной Церковью определенной церковности за партнерами по диалогу.

Мы не сможем понять экуменического концепта «изучения и обсуждения вопросов, касающихся единства Церкви», если не свяжем его с другими положениями Декларации, указывающими на идею ВСЦ о «Церкви Христовой», с одной стороны, и «церквах-членах» — с другой.

Таким образом, подписавшись под целью ВСЦ «изучать и обсуждать вопросы, касающиеся единства Церкви», Критский собор имплицитно принимает, что «церкви — члены Совета считают, что беседы, кооперация и общее свидетельство церквей должны базироваться на общем признании того, что Христос является Божественным Главой Тела» (положение IV.1). Данное положение постулирует, что Христос является Главой всех деноминаций, мнящих себя христианскими, которые, в свою очередь, якобы являются частями Тела, Глава Которого — Христос.

Декларация поддерживает данную еретическую идею в формулировке одной православной делегации, присутствовавшей на экуменической встрече в Эдинбурге в 1937 году, где было сказано: «Вопреки всем различиям, существующим между нами, наш Господь и Владыка Един — Иисус Христос, Который будет вести нас ко всё более тесному сотрудничеству для созидания Тела Христова»14. Идея о том, что Христос является Главой всех ересей, является хулой, которую православные участники экуменического диалога обходят вниманием, или, что еще хуже, некоторые из них даже верят в это.

Из данной еретической идеи могут взять начало все прочие экуменические концепции о природе Церкви, поскольку, если мы признаём, что Христос является главой всех христианских общностей, тогда все они являются рассеянными частями одного и того же Тела. Между тем, в действительности Христос является только Главой Православной Церкви, а все прочие ереси отсечены от Тела Церкви, Главой которой является Христос. Положение IV.1 гласит в своем разъяснении, что «никакие отношения между церквами-членами не могут иметь значения или что-нибудь обещать, если они не исходят из общего подчинения церквей Главе, Которая есть Христос в Церкви». Идея о том, что Христос является Главой всех «церквей», заставляла бы их «вступать в реальные и тесные связи друг с другом»15.

Хотя и дается понять, что участие в экуменических диалогах является вопросом только свидетельствования, православные экуменисты соглашаются участвовать в «реальных и тесных связях» с ересями, которые считают частью Церкви Христовой. Целью ВСЦ остается осуществление видимого единства Церкви путем гармонизации существующих «различий» между теми, кто «подчиняется Главе Христу».

Другим положением, по видимости правильным, является следующее: «Церкви — члены Всемирного Совета считают, на основании Нового Завета, что Церковь Христова одна» (положение IV.2). Положение по видимости верно, поскольку само по себе истинно: Церковь Христова действительно одна. Свидетельство Нового Завета подкрепляется, однако, также Священным Преданием Церкви, особенно апологетическими и каноническими писаниями, которые очень четко проводят границу между Церковью и ересью. Но о Священном Предании в стиле, напоминающем sola Scriptura, положение не говорит ничего. Разъяснение данного положения говорит о несоответствии между новозаветным утверждением о том, что Церковь Едина, и той реальностью, что «существует так много церквей, претендующих на то, что они являются церквами Христовыми, но не живущими в единстве друг с другом».

В действительности, однако, Церковь одна [Едина], как описывает ее Новый Завет и исповедует Никео-Цареградский Символ веры, и это только Церковь Православная, а вне ее существуют только ереси и расколы. Нельзя говорить ни о том, будто существует несколько «церквей», претендующих на то, что они являются «церквами Христовыми», ни о «простом христианском долге делать всё для проявления Церкви в ее единственности», о котором говорит разъяснение положения, в том смысле, чтобы Церковь Христова охватывала и ереси и расколы, находящиеся вне ее.

Не в последнюю очередь, для того чтобы понять, как желает ВСЦ осуществить свою цель изучения и обсуждения вопросов, касающихся единства Церкви, следует обратить внимание на крайне спорное положение: «Церкви — члены Всемирного Совета признают в других церквах элементы истинной Церкви. Они считают, что данное взаимное признание обязывает их вступить в очень серьезный разговор в надежде, что данные элементы истины будут вести их к признанию полной истины и к единству, базирующемуся на полной истине» (положение IV.5).

Данное положение, вдохновленное протестантской теологией «признаков, указывающих на единство Церкви», считает, что этими элементами являются: проповедание Слова, учение Священных Писаний и преподание Таинств. С точки зрения православного вероучения, вне Церкви не может существовать проповедания Слова, поскольку ереси возникли в истории именно вследствие проповедания иных учений, нежели живодательного Слова. Учение Священных Писаний, в Церкви Православной, совершается в свете Священного Предания, то есть святоотеческой мысли, а не на основании неких личных «откровений», как это случается в протестантском мире, к примеру.

45-е и 46-е Апостольские правила, да и многие другие тоже, дают нам понять, что вне Православной Церкви нельзя говорить ни о каком преподании Таинств, поскольку Таинства передают Божественную благодать, необходимую для спасения, а ереси и расколы оторваны от Божественной благодати. Кроме того, католическая или протестантская концепция тварной природы благодати приводит к тому, что «сакраменты», которые они практикуют, передают нечто иное, нежели Божественную благодать.

Идея о том, будто богооткровенная истина рассеяна в различных самонареченных конфессиях, чужда Православной Церкви, являющейся хранительницей всей богооткровенной истины, какой оставил ее нам Спаситель, проповедали апостолы и после них, вплоть до наших дней, — Церковь. «Полную истину» нельзя признать сложением воедино «конфессиональных истин», но элиминированием из Божественного Откровения всех человеческих измышлений, которые ввели ересь и раскол в жизнь тех, кто отделился от Православия.

Положение IV.6 — «Церкви — члены Совета готовы консультироваться друг с другом, чтобы попытаться узнать у Господа Иисуса Христа, какое свидетельство Он желает, чтобы они несли миру во имя Его» — постулирует не больше, не меньше, как совместное, Православной Церкви и ересей и расколов, свидетельствование миру о Христе. Разъяснение положения снова говорит об «общем Господе», но и об «общем свидетельствовании» пред миром тоже. Хотя не всегда возможно, чтобы «церкви» приносили общее свидетельство, говорит нам Декларация, но, когда они встречаются, «церкви могут с благодарностью согласиться [принести общее свидетельство], как благожелательный дар Божий, что, несмотря на разделение между ними, Он удостоил их дать одно и то же свидетельство».

Другим положением, прямо связанным с предыдущими, является положение IV.8: «Церкви-члены вступают в духовные связи, чем стараются учиться друг у друга и оказывать друг другу взаимную помощь, чтобы Тело Христово созидалось и церковная жизнь была обновлена». Положение содержит ряд идей, опасных для православной экклезиологии: снова утверждается, что Православие вступает в духовную связь с ересями; утверждается, что в рамках данных «духовных связей» Православная Церковь учится у ересей; утверждается хула о том, будто Тело Христово строится в рамках связи между Православием и ересями; проповедуется идея об аджорнаменто церковной жизни.

Об этом говорится и в предыдущем положении. Оба они содержат идею кооперации в определенных аспектах церковной жизни, подлежащих эволюции и изменению, в частности в практических вопросах, по таким проблемам, с которыми сталкиваются все христианские общности. Опасность данного положения заключается в постулировании практической кооперации между православными и еретиками с катастрофическими последствиями для православного догматического сознания.

У Всемирного Совета Церквей имеются две ветви [комиссии]: одна «богословская», именуемая Вера и церковное устройство, которую восхваляет Критский собор, и другая «диаконическая», Жизнь и деятельность. Богословская комиссия уполномочена разрабатывать богословские экуменические документы, предназначенные «созидать Тело Христово» с богословской точки зрения, тогда как Жизнь и деятельность занята притуплением вероисповедной совести путем кооптирования православных и еретиков в общие проекты, как постулируют это и документы Критского собора, посвященные социальным, экономическим, экологическим темам. Практической части ВСЦ удалось до сих пор намного больше, чем богословской части, и создалось, по меньшей мере на уровне православного менталитета, такое впечатление, что сотрудничество с еретиками не представляет никакой проблемы канонического порядка и что различия догматического порядка являются простыми богословскими спекуляциями, несущественными для доброго сотрудничества с еретиками и для осуществления многожеланного «единства Церкви».

ВСЦ создан по образцу Европейского Союза теми же стратегами, что создали и союз. Денационализация европейских народов была осуществлена с помощью некоторых крупных философий и общих идеалов, с помощью открытия границ богатых стран для стран бедных и посредством создания иллюзии «лучшей жизни» для нуждающихся. Тот же образец применяется и ВСЦ на религиозном уровне.

«Экклезиологическая нейтральность» (положение III.3)

Положение III.3 — «Всемирный Совет Церквей не может и не должен базироваться на одной определенной концепции Церкви» — противоречит тексту самой Декларации. Торонтский документ структурируется вокруг двух тем: чем является и чем не является ВСЦ и чем является «Церковь Христова», которую ВСЦ пытается осуществить. Верно то, что на уровне деклараций ВСЦ провозглашает свою экклезиологическую нейтральность, но само собой разумеется, что платформа для диалога, ставящего своей целью единство Церкви, должна иметь какую-то идею о данной Церкви. В противном случае как ей осуществить данное единство?

Торонтская декларация изобилует экклезиологическими утверждениями, по большей части являющимися общими для протестантского большинства членов Совета. Чем еще, если не экклезиологическими принципами, являются утверждения: «общее признание того, что Христос есть Божественная Глава Церкви» (положение IV.1); «церкви-члены считают… что Церковь Христова одна» (положение IV.2); «церкви-члены признают, что членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в собственной церкви» (IV.3); «церкви — члены Всемирного Совета признают в других церквах элементы истинной Церкви» (положение IV.5)?

Вопреки тому, что ВСЦ называет своей целью экклезиологическую нейтральность, на деле он основывает свои положения на наиболее известных протестантских экклезиологических концепциях: теории ветвей, крещальной теории, теории признаков, теории традиций, теории «неполных церквей».

«Единство в разнообразии евангельской экспрессии» (положения III.4, III.5)

Положения III.4 и III.5 постулируют, что ни одна «церковь» — член ВСЦ не должна релятивизировать собственного экклезиологического вероучения и что членство во Всемирном Совете не предполагает какой-то одной определенной экклезиологии. Если бы они были реальными, эти два положения, очевидно, сделали бы недействительной конечную цель, которую поставил перед собой ВСЦ, — осуществление объединения всех в «Церкви Христовой», которая приносила бы общее свидетельство миру о Христе.

Кроме того, если ни один из членов ВСЦ не обязан релятивизировать собственную экклезиологию, тогда православное исповедание, согласно которому Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, не имеет ни одного шанса в какой-нибудь момент стать официальным вероучением всего христианства, условие sine qua non16 для осуществления данного столь чаемого христианского единства, как признаёт это один из адептов данного движения профессор Иоанн Мейендорф17. Возникает вопрос: какова же тогда цель православного участия в ВСЦ? А еще более серьезный вопрос таков: если данный принцип гарантирует сохранение эсхатологического воззрения каждого участника, как же получилось, что Православные Церкви, принимавшие участие в Критском соборе, решили изменить собственную экклезиологию, хотя их никто не обязывал делать это?

Соблюдение данного экклезиологического принципа означало бы с самого начала обречение ВСЦ на то, чтобы всегда быть простым форумом для дискуссий, — критика, которую высказывали многие участники данного диалога. Единственным решением для данной тупиковой ситуации было бы принятие протестантского принципа признания богословских различий между разными вероисповеданиями в качестве простых традиций, никоим образом не пятнающих «единства христиан».

Это заметили и римо-католические теологи, активно участвовавшие в разработке Декларации: «Даже если каждая Церковь и смогла сохранить собственную экклезиологическую концепцию, как утверждала Торонтская декларация 1950 года, ВСЦ смог быть определенным как Совет Церквей именно исходя из того убеждения, что каждая общность верующих христиан может быть признана церковью, призванной встречаться с другими, сохраняя, тем не менее, собственную идентичность и, в определенных пределах, даже собственное разнообразие»18.

С данной точки зрения «позиция, которую занимает ВСЦ, — это только примирение, восстановление полноты видимого общения, что проистекает из участия в единой Евхаристии, а не уменьшение разнообразия, в той мере, в какой речь идет о различном понимании и развитии христианской веры, осуществляемом под действием Духа Святого, а не об ошибках»19 (выделено нами. — Авт).

Данный римо-католический анализ принципа экклезиологической нейтральности ВСЦ наводит нас на мысль об общении (koinonia, fellowship) «церквей», направляющихся к «полноте видимого общения, проистекающего из участия в единой Евхаристии» в условиях, когда «каждая общность христиан… может быть признана церковью», сохраняя собственную идентичность и даже разнообразие. Участие в единой Евхаристии в условиях вероучительного разнообразия неприемлемо с точки зрения православного вероучения, но не является проблемой для протестантских общностей и даже для римо-католицизма, будучи также и единственной формой, в которой ВСЦ может проталкивать осуществление «христианского единства» в условиях вероучительной нейтральности.

Данный принцип был введен в практику, а в Порто-Алегри в 2006 году было решено, что межконфессиональные различия следует понимать как «разновидности евангельской экспрессии, обогащающие общую жизнь»: «Разнообразие евангельской экспрессии, слова и дела, обогащает общую жизнь. Различные формы экспрессии представлены сегодня в жизни и свидетельстве различных Церквей. Таковы, например, традиция святости у методистов, догмат о воздаянии за веру и о благодати у лютеран, жизнь в Духе Святом у пятидесятников, примат на службе единству римо-католической церкви, внутренняя ценность в англиканском обществе, догмат об обожествлении, коррелирующем с “синергией” у православных. В какой мере точки, на которых ставится акцент, являются противоречивыми позициями или экспрессиями легитимного разнообразия? Акцент, поставленный на определенных вопросах, бросает тень на полноту мессиджа Евангелия»20.

Идея представлена и на локальном уровне, в экуменических отношениях между местными «церквами». Вот как понимает протестантский представитель «совместную молитву о единстве христиан» Румынии: «В Румынии евангелическая церковь Аугсбургского исповедания призывает остальные церкви и христиан оставить позади “ветхие дела” человеческие, которые нас разделают. Будем евангеликами, то есть преданными Евангелию Христову, будем реформировать себя, то есть обновим веру во единого Спасителя Христа, будем ортодоксировать себя, то есть будем христианами правой веры и дела, будем католицизировать себя, то есть осознаем, что вера универсальна и мы разделяем ее со многими другими, и будем протестантами там, где истина попирается ногами»21 (выделено нами. — Авт.).

То, что экклезиологическая нейтральность не соблюдалась и не может соблюдаться, покуда ВСЦ ищет «полного видимого единства Церкви», вытекает и из утверждений самой последней Генеральной Ассамблеи ВСЦ в Пусане, Южная Корея: «Верные нашему общему призванию, будем вместе искать полного видимого единства Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, когда будем выражать единство вокруг одного и того же Престола Господня. Ища единства Церкви, мы будем открываться для того, чтобы принять дары традиций каждого и предлагать свои дары друг другу…»22 (выделено нами. — Авт).

Средством достижения данного единства является догматический минимализм, превращение огромных богословских отклонений еретических идеологий в простые «традиции», которые члены ВСЦ принимают как «дары» «Духа». Согласно пяти греческим епископам, изобличившим Пусанские декларации, по данному случаю [в Пусане] от Православной Церкви потребовали попросить прощения за разделение христианского мира: «На Всемирном Совете Церквей, или лучше сказать — ересей, собравшемся в Пусане, в Южной Корее, были сформулированы позиции, противоречащие православной экклезиологии, от Православной Церкви также потребовали попросить прощения за состояние разделения, в котором пребывает христианский мир, была поставлена под сомнение непогрешимость нашей Церкви, был сформулирован протестантский догмат о невидимом экклезиологическом единстве Церкви, которая якобы является “мультидогматичной”»23.

Постулирование идеи о том, что ни одна «церковь» не обязана релятивизировать собственную экклезиологию в рамках ВСЦ, вкупе с постановкой такой задачи, что видимое единство является единственной целью ВСЦ, не могли создать ничего, кроме данного воззрения «мультидогматизма» и «разнообразия евангельской экспрессии».

Принцип, согласно которому члены ВСЦ не должны принимать какого-либо искажения эсхатологического воззрения, отражает суть единства Церкви, которое постулирует ВСЦ: данное единство имеет в своем основании не переоткрытие заново истины Христовой, проповедуемой Православной Церковью миру, а федеративную идею осуществления религиозного единства по образцу «единства в разнообразии», даже в разнообразии догматическом, на основании которого все виды религиозного проявления являются одинаково истинными или действительными, а принцип взаимного признания занимает место необходимости единения в Истине, обязательного для спасения.

Напрашивается вопрос: после того, как православные иерархи видели тенденцию ВСЦ, ясно выраженную в Пусане, после того, как их неоднократно вынуждали протестовать против некоторых проявлений интеркоммуниона в рамках ВСЦ («Лимская литургия» и т.д.), как оказалось возможным, чтобы они на Крите еще продолжали верить этому устаревшему обещанию об экклезиологической нейтральности и узаконили его на подобном уровне?

Теория «неполных церквей» (положение IV.4)

Последним из положений, которые Православные Церкви, участвовавшие в Критском соборе, считают «имеющими главенствующее значение для участия в ВСЦ», является положение IV.4: «Церкви — члены Всемирного Совета считают отношения других церквей со Святой Кафолической Церковью, которую исповедуют Символы веры, делом их взаимного уважения. Тем не менее членство [в ВСЦ] не означает, что каждая церковь должна считать другие церкви церквами в истинном и полном смысле слова». Последняя часть данного положения была сочтена православными богословами-экуменистами 1960-х годов достаточной для того, чтобы обеспечить Православной Церкви гарантию того, что из-за своего участия в экуменическом движении они не будут обязаны признавать остальных участников «церквами в истинном смысле слова».

Объяснение, которое дает данному экклезиологическому положению Декларация, содержит две еретические идеи, которые православные богословы-экуменисты, как видно, не считают слишком серьезными. Прежде всего говорится, что, не взирая на «вероучительные и канонические различия», члены ВСЦ признают друг друга служащими Одному и Тому же Богу. Данная еретическая идея опровергается святоотеческим богословием, согласно которому не может быть никаких сомнений в том, что «Соборная (универсальная) Церковь является собранием христиан, исповедующих православную веру»24, тогда как еретики прельщены бесами и поклоняются им:

«Враг… видя своих идолов брошенными и, по причине несметного множества верующих, свои жилища и храмы пустыми, изобрел новое прельщение, чтобы самим именем Его обманывать безрассудных. Он придумал ереси и расколы, чтобы им перевернуть веру, извратить истину, разорвать единство. Тех, кого может держать в слепоте древнего пути, он соблазняет и прельщает; ведя их по новому заблудному пути, он похищает людей даже из Церкви, и когда им кажется, что они приблизились к свету и избавились от ночи мира, без их ведома снова изливает на них тьму. И при всем том, что они не удерживаются в Евангелии Христовом и законе Его, они называют себя христианами и, ходя во тьме, считают, что имеют свет»25.

Вторым еретическим утверждением является то богохульство, будто члены ВСЦ «уверены, будто они могут быть водимы Духом Святым, чтобы продемонстрировать свое единство во Христе» как следствие гармонизации различий между ними. Идея о том, будто Дух Святой руководит усилиями по сближению между Ортодоксией и какодоксией на экуменических принципах Торонтской декларации, некоторых образом содержится и в 8-й статье Критского соборного документа Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром: «Дух Святой, Который составляет всю институцию Церкви, восполнит оскудевающее». Выше мы видели, что Нью-Делийская Генеральная Ассамблея 1961 года определила ВСЦ как инструмент, которым Дух Святой демонстрирует волю Божию всей «Церкви» и даже всему миру.

К данным еретическим идеям добавляется также уточнение: «Эти разделенные церкви, даже если они еще не принимают друг друга в качестве истинных и чистых церквей…», — что указывает нам, что положение IV.4 является переходным этапом в процессе интеграции общностей, участвующих в том, что ВСЦ называет «истинной Церковью».

Положение IV.4 нужно поставить в прямую связь с предыдущим положением, IV.3, самым постыдным из всех с точки зрения православного богословия: «Церкви — члены Всемирного Совета Церквей признают, что членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в собственном экклезиальном теле. По данной причине они стараются вступить в живой контакт с находящимися вне их собственной общности, исповедующими, что Христос есть Господь». Объяснение данного положения содержит идею о том, что «все христианские церкви, включая Церковь Рима, утверждают, что не существует полного тождества между членством в Универсальной Церкви и в собственной церкви. Они признают, что существуют члены extra muros [вне стен Церкви], что они aliquo modo [равным образом] принадлежат Церкви и даже что существует ecclesia extra ecclesiam [церковь вне церкви]. Это признание находит выражение в том факте, что, за очень небольшими исключениями, христианские церкви признают крещение, преподаваемое в других церквах, как действительное».

Данная еретическая идея дополняется тем объяснением, что, в рамках экуменического движения, каждой «церкви» отведена положительная роль, которую ей предстоит сыграть, и задача, которую предстоит выполнить: искать общения со всеми, кто хоть и не являются членами этого видимого тела, но принадлежат тому же мистическому телу. Теология мистического, невидимого единства является воззрением сугубо протестантским, которое Декларация усваивает себе вопреки обещанию положения III.3 о том, что ВСЦ не будет навязывать никаких экклезиологических воззрений.

Положение IV.4 заслуживает того, чтобы его немного детализировать, поскольку составляет становой хребет экуменического демарша и было принято православными богословами-экуменистами невзирая на то, что из всех участников ВСЦ Православие является единственным не разделяющим данную экклезиологию.

Второй Ватиканский собор принял принцип, известный в римо-католической теологии как substitut in, который утверждает: «Церковь Иисуса Христа продолжает существовать в римо-католической церкви»26. Данный концепт заменил утверждение «Церковью Иисуса Христа является римо-католическая церковь», оставляя место для утверждения, что вне церкви [католической] находятся не только покинувшие ее христиане, но и «элементы Церкви», и даже «церкви и общины, которые, хоть и не находятся в полном общении, но по праву принадлежат Единой Церкви и являются, для своих членов, средствами спасения»27.

Данным терминологическим уточнением II Ватиканский собор устанавливает «в конкретном месте» Церковь Христову, и местом этим является церковь Рима. Церковь Христова находится конкретно в церкви Рима. Однако Совет принимает к сведению «действенное присутствие» Единой Церкви Христовой и в остальных церквах и церковных общинах (согласно энциклике Ut unum sint28), даже если они еще не находятся в общении с ней.

Данный концепт, который II Ватиканский собор принял в качестве линии экклезиологической мысли, называется в богословии «теорией неполных церквей». Он был позаимствован из протестантской теологической мысли Жана Кальвина, говорившего об «остатках истинной Церкви». Теория «неполных церквей» утверждает, что Христос не отказывается пользоваться и прочими «церквами» как орудиями спасения29, что в этих общинах действует благодать Божия, передаваемая при посредстве этих орудий спасения, но эффективность действий благодати зависит от того, что данные «церкви» связаны с католической церковью, обладающей «полнотой благодати и истины». С этой точки зрения, католическая церковь является единственной «полной церковью», а остальные являются неполными, хотя «Церковь Христова существует в несовершенном виде и в различной степени» и вне католической церкви.

Несмотря на некоторые различия в воззрении на «место, где находится Церковь Христова», протестантская и римо-католическая теологии «неполных церквей» встречаются в Торонтской декларации, признающей, что члены ВСЦ не обязаны непременно признавать друг друга «церквами» в истинном и полном смысле слова, но пускай, тем не менее, признают наличие определенных элементов «истинной Церкви» в других членах ВСЦ и то, что Христос является Главой всех их.

Допускаю также, что взаимное признание крещения является ключом к идее существования Церкви вне Церкви. Римо-католицизм желает, чтобы все «церкви-сестры» возвратились к общению с церковью Рима обновленной и более католической, тогда как экуменическое видение того, чем должна быть «Церковь Христова», скорее вырисовывается вокруг федералистской идеи, реализуемой через единство в догматическом разнообразии, но не исключает и возможного общения с церковью Рима.

Поражает тот факт, что Православные Церкви приняли данную теорию «неполных церквей» и узаконили ее в документе об отношениях Православной Церкви с остальным христианским миром как через «признание исторического наименования церквами» (что в предсоборном виде документа формулировалось как «признаёт историческое существование церквей»30, а в окончательном виде было заменено подслащенной формулой, имеющей, однако, корни в той же концепции различных степеней церковности), придаваемого ересям в статье 6, так и через аргументирование данного признания с помощью второй части положения IV.4, которую документ добавляет к предсоборной форме документа, где она не фигурировала.

Различие, проводимое статьей 6 между «церквами» и «конфессиями» (которого нет в экуменических документах, поскольку там действует и теория ветвей), указывает на то, что документ считает одни ереси более достойными того, чтобы называться «церквами», а другие нет (различные ереси называются непременно «церквами», так что данное различие отражает перспективу экуменических участников Крита на конфессиональной картине). Или, используя терминологию статьи 4 документа об отношениях с христианским миром, Церковь «всегда культивировала диалог с теми, кто отделился от нее», из которых одни «ближе», а другие «дальше», в точности так, как постулирует это теория «неполных церквей», чуждая святоотеческому мышлению, для которого все ереси находятся вне Церкви, а не ближе или дальше.

Митрополит Серафим Кифирский написал письмо Патриарху Грузии, в котором провел анализ, из которого вытекает идея о том, что митрополит Пергамский Иоаннис (Зизиулас) старается навязать теорию «неполных церквей» в православном пространстве, соотнося их [неполные церкви] с Православной Церковью31. С данной точки зрения можно было бы понять легкость, с которой ересям был придан «социологический»32 статус «церквей». Даже утверждение о том, что Православная Церкковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, получает новое содержание, поскольку, по логике, используемой римо-католицизмом, оно ничем не мешает сосуществованию Православной Церкви с прочими «церквами».

Соотнесение «неполных церквей» с Православной Церковью не менее еретично, чем с римо-католицизмом, поскольку, с точки зрения православной экклезиологии, вне Православной Церкви есть только ереси и расколы. Даже если исходить из той истины, что Православная Церковь является единственной полной Церковью, или из сформулированной по католическому образцу идеи о том, что «Церковь Христова продолжает существовать в Православной Церкви», нельзя допускать, что существует Церковь вне Церкви. С точки зрения экклезиологических римо-католических или протестантских реалий, идея о том, что существует «церковь вне Церкви», поддерживаемая ими, является скорее инстинктивным самопризнанием нецерковного характера данной общности, а более точной формулировкой для них была бы та, что Церковь [Православная] Христова существует всецело вне их «церквей». Православие, однако, не может позволить себе подобных концептов, противоречащих Священным Канонам и святоотеческой мысли.

Важным аспектом данной теории «неполных церквей» и идеи о том, что существует «церковь вне Церкви», является признание действительности крещения, преподаваемого другими «церквами». Теория «неполных церквей» и «теория ветвей» в значительной мере зависят от другой еретической теории — «крещальной теории», проталкиваемой в православном пространстве митрополитом Иоаннисом (Зизиуласом) и протопресвитером Георгием Флоровским, последний из которых являлся «консультантом» при редактировании Торонтской декларации. Согласно данной теории, Церковь Христова простирается повсюду, где есть преподанное крещение. Пределами Церкви Христовой являются пределы крещения. Точнее, вне Церкви находятся только те, кто не получил никакого крещения. Идея ставит на одну ступень православное Крещение с крещением, преподанным еретическими общностями.

До недавнего времени Православная Церковь практиковала определенную икономию в отношении признания крещения, совершаемого еретиками, которая учитывала и правильную форму преподанного Крещения, и, в особенности, необходимость спасения того, кто приходит ко Крещению. Как правило, однако, следуя Священным Канонам, Церковь не признавала крещения еретиков. Свидетельством тому является Орос Патриархов Православной Церкви 1775 года, который оговаривает, что только православное Крещение является действительным, а прочие не совершены по евангельской заповеди Господа и каноническим предписаниям в данной области33.

Однако с тех пор, как Православная Церковь практикует экуменизм, икономия стала правилом, а крещение, совершаемое ересями или расколами, которые произносят крещальную формулу «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа», признаётся, хотя у этих ересей, как правило, ошибочная концепция Святой Троицы.

В примечании профессора и священника Иоанна Флоки на 68-е Апостольское правило румынский канонист утверждает: «Однако что касается схизматиков, в частности римо-католиков, и тех, кто принадлежит к инославным восточным церквам, церковная практика установила, чтобы и их крещение, и хиротония признавались действительными»34 (выделено нами. — Авт.).

Из данной цитаты мы, во-первых, видим, что римо-католики и принадлежащие к «восточным инославным церквам» не считаются еретиками, но схизматиками, а во-вторых, что признание католических хиротоний и крещения было установлено посредством «церковной практики», без добавлений о том, не произошло ли это главным образом в последний период, когда Православная Церковь вовлечена в «диалог любви» с римо-католицизмом и протестантизмом.

Причиной, по которой крещения еретиков вообще принимаются «церковной практикой», является их предполагаемое совершение во имя Пресвятой Троицы, Отца, Сына и Духа Святого. В случае с еретиками, однако, очень важно и то, что они понимают под Пресвятой Троицей, принимая во внимание, что большинство ересей и расколов обязаны своим существованием как раз ошибочному пониманию догмата Пресвятой Троицы. Это явствует и из формулировки 47-го правила святителя Василия Великого, в котором, когда речь идет об енкратитах, саккофорах и апотактитах, автор настоятельно требует их перекрещивания, «ибо да не глаголют, яко крестилися во Отца и Сына и Святаго Духа, когда они, подобно Маркиону и прочим еретикам, представляют Бога творцом зла»35.

Из данного правила следует, что простого произнесения имен Трех Лиц Святой Троицы недостаточно для действительности крещения, но абсолютно необходима правильная вера в Пресвятую Троицу.

Рекомендация 47-го правила святителя Василия была усвоена 7-м правилом II Вселенского Собора, который постанавливает, какого рода еретиков можно миропомазывать, а каких следует перекрещивать. Среди тех, кого нужно перекрещивать, находятся и адепты ереси евномиан, практиковавшие лишь одно погружение и учившие о том, будто Дух Святой подчинен Отцу и Сыну, будучи простой тварью36. Поразительные сходства с римо-католической доктриной определили православную церковную практику применения к папистам того же средства в том, что касается крещения, которое применяет 7-е правило II Вселенского Собора к евномианам37, — перекрещивание. «Церковная практика», посредством которой их крещение было признано, выходит более всего соответствует Баламандским соглашениям, где экуменические представители Православия признали «сестринство» римо-католической «церкви», а следовательно, и ее таинства крещения и священства, абсолютно необходимые для признания данной ереси «церковью».

Что касается протестантского «крещения», то там всё проще благодаря тому, что протестантизм без экивоков отвергает священство, что означает, что протестантское крещение практически никем не совершается. Ситуация сама по себе не отличается от римо-католической, поскольку если не существует действительного крещения, то как же может существовать действительное священство, или, как гласит Карфагенский Собор 256 года, «допущение крещения еретиков и схизматиков заключает в себе и позволение со стороны тех, кто крещен ими. Потому что оно не может быть действительным отчасти: если он смог крестить, то мог передать и Духа Святого, а если не смог по той причине, что он находится вне Церкви, то не имеет Духа Святого и не может крещать приходящего, поскольку крещение одно, и один Дух Святой, и одна есть Церковь, основанная Христом Господом нашим, поскольку апостол Петр изначала сказал, что она основана на единстве; а следовательно, всё совершаемое ими, будучи лживо и пусто, не имеет ценности»38 (выделено нами. — Авт).

О связи между признанием крещения действительным и приписыванием церковности еретикам говорит нам и уникальное правило, принятое Карфагенским Собором, проведенным в 256 году, во времена святителя Киприана: «Ибо сам вопрос, задаваемый при крещении, служит доказательством истины; ибо, говоря испытуемому: “Веруешь ли ты, что получаешь прощение грехов и жизнь вечную?”, — он говорит не что иное, как то, что это может быть преподано в Кафоличной Церкви. От еретиков, где нет церкви, невозможно получить прощения грехов. А следовательно, защитники еретиков должны или изменить вопрос, или защищать истину, если каким-либо образом не приписать церковь тем, о ком они утверждают, что у тех имеется крещение»39 (выделено нами. — Авт). Как раз это и сделали на Крите находящиеся в «диалоге и кооперации» с еретиками.

Принятие положения IV.4 содержит другую ловушку, поскольку через принятие идеи о том, что в ВСЦ ни один из участников не обязан признавать прочих членов являющимися «церквами в истинном и полном смысле слова», была позволена релятивизация уникального характера Православной Церкви на данном религиозном ландшафте. Если Православная Церковь имеет право не считать церквами в истинном и полном смысле слова тех членов ВСЦ, которые не выполняют православных экклезиологических условий для того, чтобы быть признанными в качестве «церквей», то почему бы и прочим участникам не иметь такого же права по отношению к Православной Церкви? Это явствует и из декларации тех пяти греческих епископов, которые оспорили Пусанское собрание и продемонстрировали, что, по этому случаю, «была поставлена под сомнение непогрешимость нашей Церкви»40.

Признанием данного принципа Православные Церкви совершили контр-исповедание веры, позволив всем членам ВСЦ судить церковность Православия в зависимости от их собственных экклезиологических критериев и даже отвергнуть ее, если она им не соответствует. Римо-католицизм защитил свое притязание на то, что он является «единственной полной церковью, в которой продолжает жить Церковь Христова», своим неучастием в ВСЦ в качестве полного члена, именно чтобы не быть вынужденным принять релятивизм, которому подвергла бы его Торонтская декларация. Вместо этого Рим плодотворно сотрудничает с департаментами ВСЦ, занимающимися доктриной и практическими действиями, обеспечивая католическое присутствие в данном Совете.

Ратификация Декларации Критским собором

Анализ четырех положений, которые Критский собор процитировал из Декларации, сочтя их имеющими главенствующее значение для участия Православных Церквей в ВСЦ, указывает на несколько сущностных фактов:

1. Эти четыре положения, цитируемые Критским собором, не могут быть вырваны из контекста всей Декларации и не могут быть приняты при абстрагировании от остальных,

2. Вопреки тому, что полагают православные экуменисты, участвующие в ВСЦ, эти четыре положения не дают никаких реальных гарантий того, что ВСЦ останется просто «катализатором» экуменического диалога и не станет некой сверхцерковью,

3. Положения, процитированные Критским собором, являются еретическими, поскольку они такого же духа, что и остальной документ.

На протяжении десятилетий, истекших после принятия Декларации, отношения внутри ВСЦ двигались к цели, противоположной той, которая была так твердо заявлена в положении III.1 и которую ставили перед собой православные экуменисты в течение десятилетий своего участия в ВСЦ. Преодоления «экклезиологической нейтральности» Декларации требовали уже вскоре после ее принятия члены-протестанты, пришедшие в ВСЦ не только для того, чтобы спорить с православными, но чтобы реализовать то общение, которое привело бы их к тому, что они считают «единством Церкви».

Текст 1982 года Крещение, Евхаристия, Священство (ВЕМ), прозванный «Лимским текстом»41, приступил к формированию базы для литургического и догматического сближения между членами ВСЦ, которое вело бы к осуществлению столь желанного единства. В годы, последовавшие за принятием данных текстов, была создана «Лимская литургия» — экуменическая религиозная служба, в которой никто не обязан был участвовать, но которая была признана в качестве оказии для многих «церквей» войти в евхаристическое общение.

На тот момент Православные Церкви-участницы отдали себе отчет в том, что столь дорогие для них принципы Декларации были преодолены, и посетовали на то, что попираются как принцип, согласно которому ВСЦ не станет «сверхцерковью», так и принцип возможности непризнания остальных участников в качестве «церквей в истинном и полном смысле слова»42. Их сетование вызвало недовольство некоторых протестантских конфессий, не допустивших, чтобы таким образом делался шаг назад по пути достигнутого единения.

Различие между взглядами Православия и протестантизма на Евхаристию продолжает оставаться таким же большим, как и до экуменического диалога: Православие смотрит на Причастие как на видимый признак единства Церкви, тогда как для протестантов оно является лишь средством его достижения43. Хотя Православные Церкви официально отказались практиковать интеркоммунион, «евхаристическое гостеприимство» протестантского толка нашло себе адептов и в определенных Православных Церквах, особенно в диаспоре, где наблюдались случаи еретиков, допускаемых к Причастию наряду с православными.

Стремления ВСЦ обрести экклезиологические черты приходится ожидать, и то видимое единство, которое постулируют экуменисты, должно принять форму, а возвращение к Православию всех еретиков является иллюзией, которую православные экуменисты рисуют нам, верующему народу, чтобы сделать участие в экуменизме более приемлемым для нас. Как признавал православный богослов Иоанн Мейендорф, «Православной Церкви не удалось обратить всех остальных христиан в единую Церковь Христову»44 (выделено нами. — Авт). Мейендорф относит данную неудачу миссии Церкви на счет «неспособности Православной Церкви выразить мессидж эффективным образом, с достаточной любовью, чтобы сделать суровую правду приемлемой для всех, кто ее не знает»45. Салоникская декларация 1998 года считает причины иными: «Спустя столетие православного участия в экуменическом движении и годы, проведанные в ВСЦ, мы не замечаем достаточного прогресса в многосторонних богословских дискуссиях между христианами. Напротив, пропасть между православными и протестантами становится всё больше, в то время как вышеупомянутые тенденции46 в рамках определенных протестантских деноминаций становятся все более сильными»47 (выделено нами. — Авт.).

Очень важной причиной, по которой Православию не удалось убедить всех участников экуменического диалога отказаться от своей ереси и возвратиться в Православие, в качестве предварительного условия для достижения христианского единства, каким его постулируют православные богословы-экуменисты, является принятие еретических принципов, на которых воздвигнут ВСЦ и которые записаны в Торонтской декларации. Потому что весь экуменический демарш базируется не на желании быть в общении с Истиной, Которая есть Христос, но на мышлении строго человеческом, политического типа, и «экклезиологическая нейтральность», которую православные богословы-экуменисты считают броней в экуменическом диалоге, стеной встает на пути православного исповедания уникальности Церкви Единой, Святой, Соборной и Апостольской.

Напрашивается возвращение к аналогии между Всемирным Советом Церквей и Европейским Союзом, поскольку обе организации являются частью одного глобалистского плана по унификации человечества, где ВСЦ предлагает человечество, унифицированное религиозно, тогда как Европейский Союз предлагает образец достижения человечества, унифицированного политически. Пару десятилетий назад все европейские политики старательно говорили о сверхдержаве и, щадя чувства националистов, уверяли, что «ЕС никогда не станет сверхдержавой». По прошествии времени Лиссабонский договор заложил основы европейской сверхдержавы, а после Брекзита планы по отказу от национального суверенитета в пользу федерального государства дискутируются публично.

Как обещание о том, что ЕС никогда не станет сверхдержавой, но будет лишь общим пространством диалога, так и «экклезиологическая нейтральность» и высокопарно постулированное Торонтской декларацией утверждение о том, что ВСЦ никогда не станет «сверхцерковью», являются приманками, предлагаемыми православным в «льготный период», в течение которого они должны быть подготовлены к тому, чтобы принять догматический, литургический и канонический минимализм, на котором основывается экуменическое усилие по реализации «христианского единства».

Почему православные богословы-экуменисты приняли Декларацию?

Каждый изучающий Декларацию оказывается шокирован тем, что православные участники экуменического диалога приняли те четыре принципа, которые процитировал Критский собор в 19-й статье документа Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром, игнорируя остальной текст, являющийся всецело еретическим, и тот факт, что данные четыре принципа не могут быть вырваны из контекста всей Декларации.

Защитники Критского собора соревнуются в стремлении доказать, что ст. 19 не одобрила всех положений Декларации, но лишь эти четыре процитированных. Мы продемонстрировали, что и эти четыре принципа, считающиеся имеющими «главенствующее значение для участия Православия в ВСЦ», имеют еретическую природу, поскольку содержат экклезиологические теории, совершенно отличные от воззрения Православия на Церковь. Кроме того, статья 19 в Критском соборном документе говорит о положениях Декларации во множественном числе, а не только о четырех процитированных. Дособорный вариант упоминал три принципа, а окончательный вариант добавил еще один, что указывает на то, что все принципы приемлемы и что в тексте были упомянуты только полезные для того впечатления, которое документ хотел произвести. Ни богословы 1950-х годов, ни богословы 2016 года не сделали четких уточнений, из которых вытекало бы, что Православные Церкви категорически против остальных экклезиологических положений, входящих в оставшуюся часть Декларации.

Одной из причин, по которым этого не произошло, является убеждение данных богословов в том, что принципы Декларации не столь еретические, какими кажутся придерживающимся Традиции и церковных канонов. На Конгрессе факультетов православного богословия в 1936 году были профессора, считавшие, что невозможно созвать Вселенский Собор в отсутствие двух третей христианства48. Один болгарский профессор предложил созвать собор «поистине кафолический, собор Церкви отовсюду», то есть и римо-католиков, и протестантов. Румынский профессор Валериан Шесан предлагал вариант вселенского собора, в котором участвовали бы «все крещеные христиане».

Чтение множества книг по богословию, написанных за последнее столетие, показывает нам, что участники экуменического диалога давно усвоили язык протестантских и римо-католических теорий «церквей-сестер», «ветвей», «двух легких», крещального богословия и т.д.

По этой причине не будет ошибкой, если мы сочтем, что богословы — участники диалога ВСЦ со стороны Православных Церквей соглашаются с остальными еретическими экклезиологическими доктринами Торонтской декларации. Те же, кто еще желают оставаться православными, не могут делать этого.

Богослов Михай-Сильвиу Кирилэ

Перевела с румынского Зинаида Пейкова

http://ortodoxinfo.ro/2017/05/19/implicatii-eclesiologice-ale-aprobarii-documentului-eretic-declaratia-de-la-toronto-de-catre-pseudosinodul-din-creta/


1 http://basilica.ro/sfantul-si-marele-sinod-relatiile-bisericii-ortodoxe-cu-ansamblul-lumii-crestine-document-oficial. (На рус. яз. см.: https://www.orthodoxcouncil.org/web/holy-and-great-council/-/rest-of-christian-world?inheritRedirect=true&redirect=%2F.)

Steven Runciman. Marea Biserică în captivitate / Traducere de Mihai-Silviu Chirilă. București: Sofia [Стивен Рансиман. Великая Церковь в пленении / Пер. Михая-Сильвиу Кирилэ. Бухарест: Изд-во София], 2012. Р. 251.

3 Там же. Р. 393.

Enciclica Patriarhilor Ortodocși de la 1848 // Arhid. Ioan N. Floca. Canoanele Bisericii Ortodoxe. Note și comentarii. Ediţie îngrijită de doctor Sorin Joantă. Sibiu: f.e. [Окружное послание православных патриархов 1848 года // Архидиакон Иоанн Н. Флока. Каноны Православной Церкви. Примечания и комментарии / Ред. д-р Сорин Жоантэ. Сибиу: без изд.], 2005. Р. 595–598. (На рус. яз. см.: Окружное послание Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам // Догматические послания православных иерархов XVII–XIX веков о православной вере. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. С. 198–244.)

5 Там же.

6 На англ. яз. см.: https://www.oikoumene.org/en/resources/documents/assembly/2013-busan/adopted-documents-statements/wcc-constitution-and-rules. (В переводе на рус. яз. основной закон ВСЦ отсутствует. — Пер.)

https://www.google.ro/?gws_rd=cr&ei=b-kAWMWfB8vRsAGO_4SQDA#q=the+ecclesiological+significance+of+councils+of+churches+arie+

8 См.: Harold C. Fey. A History of the Ecumenical Movement [Гарольд Фей. История экуменического движения]. Vol. II. P. 6.

9 См.: Erin Brightman. Sustaining the Hope for Unity: Ecumenical Dialogue in a Postmodern World [Эрин Брайтман. Укрепление надежды на единство: Экуменический диалог в мире постмодерна]. Р. 111.

10 Angelo Maffeis. Ecumenical Dialogue [Анджело Маффейс. Экуменический диалог]. Р. 12.

11 https://www.oikoumene.org/en/resources/documents/central-committee/1950/toronto-statement. (Ее текст на рус. яз. см.: http://www.orthohetero.ru/docecum/51.)

12 https://www.oikoumene.org/en/resources/documents/assembly/1961-new-delhi/new-delhi-statement-on-unity. (Документы Генеральной Ассамблеи ВСЦ, состоявшейся в 1961 году в Нью-Дели, на рус. яз. также не переведены. — Пер.)

13 Лакунарно — неполно, с лакунами, пропусками, пробелами. — Пер.

14 См. положение IV.1: http://www.ortho-hetero.ru/doc-ecum/51.— Пер.

15 Там же. — Пер.

16 Conditio sine qua non — обязательное условие. — Пер.

17 John Meyendorff. Catholicity and the Church [Иоанн Мейендорф. Кафоличность и Церковь]. Crestwood, NY, St. Vladimir’s Press, 1983. Р. 10.

18 Rosario La Delfa. Communione ecclesiale e appartenenza: Il senso di una questione ecclesiologica oggi [Розарио Ла Делфа. Церковное причащение и членство: Смысл одного экклезиологического вопроса сегодня]. Cita Nouva, Facolta Teologica di Sicilia, Roma, 2002. Р. 71.

19 Там же. Р. 73.

20 Sfântul Munte Athos, mărturie de veacuri a luptei pentru apărarea dreptei credinţe. Sfântul Munte Athos: Editura «Părinţii Aghioriţi» [Святая Гора Афон: Свидетельство сквозь века о борьбе в защиту правой веры. Святая Гора Афон: Изд-во «Отцы-святогорцы»]. Р. 60.

21 http://www.aidrom.ro/proiecte/saptamana-de-rugaciune-ecumenica/.

22 https://www.oikoumene.org/en/resources/documents/assembly/2013-busan/adopted-documents-statements/unity-statement. (Документы, принятые на Х Генассмаблее ВСЦ в Пусане, 2013 г., на рус. яз. не переведены.)

23 Цит. по: https://graiulortodox.wordpress.com/tag/declaratia-de-unitate-new-delhi/.

24 Sfântul Simeon Arhiepiscopul Tesalonicului. Erminia dumnezeiescului simbol al credinţei ortodoxe [Свт. Симеон, архиеп. Фессалоникийский. Ерминия Божественного символа православной веры]. Bucureşti: EIBMBOR, 2010. Р. 93.

25 Sfântul Ciprian al Cartaginei. Despre unitatea Bisericii [Свт. Киприан Карфагенский. О единстве Церкви]. Bucureşti: EIMBOR, 2013. Р. 45–47.

26 http://www.vatican.va/roman_curia/pontifical_councils/chrstuni/card-kasper-docs/rc_pc_chrstuni_doc_20041111_kasper-ecumenism_it.html.

27 Там же.

28 «Да будут все едино», энциклика папы Римского, изданная в 1995 г. — Пер.

29 Giulio Sembeni. Direttorio ecumenico 1993: sviluppo dottrinale e disciplinare [Джулио Сембени. Экуменический каталог 1993: Доктринальная и дисциплинарная разработка]. Р. 71.

30 http://basilica.ro/relatiile-bisericii-ortodoxe-cu-ansamblul-lumii-crestine. (См. п. 6: http://www.patriarchia.ru/db/text/4361154.html. — Пер.)

31 См.: http://www.aparatorul.md/recomandam-mitropolitul-serafim-de-kithireon-catre-patriarhul-ilias-al-georgiei.

32 Идея «социологического» наименования «церквами» принадлежит богослову Василе Ионицэ, который, тем не менее, не объясняет, почему аргументация в пользу наименования подкрепляется положением IV.4 Декларации, а не предписаниями Германской Конституции, к примеру, на которую ссылается богослов.

33 http://www.apologeticum.ro/2011/01/cum-ii-primim-pe-catolici-la-ortodoxie-hotarare-a-patriarhilor-ortodocsi-din-anul-1755-botezul-ereticilor-nu-este-valid. (На рус. яз. см.: https://azbyka.ru/otechnik/pravila/oros-o-latinskom-kreshenii-sobora-vostochnyh-patriarhov-1755-goda/.)

34 Arhid. Ioan N. Floca. Canoanele Bisericii Ortodoxe. Примеч. 14. Р. 45.

35 Там же. Р. 414. (На рус. яз. см.: Книга правил святых апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец. М., 2004. С. 321.)

36 Там же.

37 См.: https://www.pemptousia.ro/2014/06/modul-de-primire-a-convertitilor-romano-catolici-in-biserica-ortodoxa-1-introducere.

38 Arhid. Ioan N. Floca. Цит. соч. Р. 200.

39 Там же.

40 https://graiulortodox.wordpress.com/tag/declaratia-de-unitate-new-delhi/.

41 На рус. яз. см.: http://apologet.spb.ru/images/st/2617/img_2617_3a773e79c82cf8437cb8c1587d51ee1f.pdf. — Пер.

42 Wendell Wills. Eucharist and Ecclesiology: Essays in Honor of Dr. Everett Ferguson [Уэнделл Уиллс. Евхаристия и Экклезиология: Очерки в честь доктора Эверетта Фергюсона]. Oregon: Pickwick Publications, 2016. Р. 42.

43 Там же.

44 John Meyendorff. Catholicity and the Church. Р. 11.

45 Там же.

46 См. выше. Р. 2.

47 https://www.oikoumene.org/en/resources/documents/wcc-programmes/ecumenical-movement-in-the-21st-century/member-churches/special-commission-on-participation-of-orthodox-churches/first-plenary-meeting-documents-december-1999/thessaloniki-statement. (Итоговые документы Салоникской встречи также не были переведены на рус. яз., см.: https://mospat.ru/archive/1998/05/nr050581/. — Пер.)

48 Pr. Prof. V. Ioniţă. Hotărârile întrunirilor panortodoxe din 1923 până astăzi [Свящ. проф. В. Ионицэ. Решения всеправославных встреч начиная с 1923 года и доныне]. Bucureşti: Editura Basilica, 2013. Р. 27.

ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (3 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Один комментарий на “Экклезиологические последствия одобрения Критским псевдособором еретического документа «Торонтская декларация»3 min read

Оставить комментарий

В комментариях не допускается хула на Церковь, пропаганда ересей и сект, оскорбления авторов и участников дискуссии.

XHTML: Вы можете использовать эту разметку: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Поддержите наш сайт:

WebMoney: R373636325914; Z379972913818; B958174963924