Сто лет казачьей Голгофе: Л. П. Решетников об уничтожении казачества как оплота веры и традиции1 min read

Беседа директора радио«Радонеж» Евгения Никифорова с зампредседателя Совета Общества развития русского исторического просвещения «Двуглавый Орел», историком, генерал-лейтенантом Леонидом Решетниковым.

Леонид Решетников– Леонид Петрович! Одна из самых гнусных страниц советской истории (я не оговорился, не грустных, а именно гнусных) – это расказачивание. Несмотря на масштабы этого преступления советской власти, об этом событии мы мало знаем. В конце января мы отмечали столетие со дня выхода Указа о расказачивании. Я хотел бы, чтобы Вы рассказали, что это было и каковы истинные масштабы этой национальной трагедии.

– Сто лет расказачиванию – а, по сути, можно говорить: сто лет геноциду казачьего сословия. Оно действительно уничтожалось в форме геноцида. Если ты казак – ты уничтожался или репрессировался.

– Причем всей семьей. Под корень резали.

– Посмотрите, есть директива, подписанная Свердловым – он, председатель ВЦИК, тогда был премьер-министром на нашем языке, а Ленин – президентом. Директива о расказачивании была принята 19 января 1924 года. С этого момента началось его физическое устранение. Записано было, что уничтожается зажиточное казачество, эксплуататоры и т. д. Но все казачество и было зажиточным!

– Большевики сами признавали, что это – самая работящая часть русского общества «народ – помещик», как говорили.

Ну, как это могло оказаться, что казаки – это эксплуататоры? Они что, не работали на земле, не охраняли границы? Как могло возникнуть такое умозаключение в этих головах? Декларировали стремление ко всеобщему благу, чтобы все трудящиеся жили хорошо. Вот тебе работающие! Работают хорошо, живут хорошо. Что тебе еще надо?!

– Казачество рассматривалось как чужеродный и опасный фактор сам по себе. Прежде всего – здесь в основе была вера и традиция. Казачество, когда произошла февральская революция, отнеслось к ней нейтрально: посмотрим, мол, что будет. Раз Царь отрекся – а они служили, прежде всего, Царю – мы ни «против», ни «за», посмотрим, что будет дальше. Т. е. это была реальная возможность для большевиков опереться на казачество, если они действительно хотели, то бы все жили хорошо – но и Лениным, и Троцким, и Свердловым казаки рассматривались как фактор крайне опасный. А почему? Вера, традиции помешают строить новое общество.

– Но это же полезная структура была! Если вы в своей политической риторике говорили о народном благе, о служении трудовому крестьянству, рабочему классу – то происходящее совсем невозможно понять. Большевики тем самым саморазоблачились. Стало понятно, что они на самом деле хотят сделать с нашим народом – обнажился их звериный характер.

– Вот такой пример: сначала с казачеством была неопределенность, но когда это все началось – Донское казачество поставило в Белую армию 98 полков, а в Красную – 4. Вот реакция казаков на то, что стали творить большевики: уничтожения, расстрелы, убийства женщин и детей.

Что надо еще отметить? Ведь для этих акций использовались карательные отряды из корейцев, из китайцев, из венгров. Они вели себя просто жестоко, понимая, кто такой казак.

– Кровью они не были связаны: своего человека труднее убивать, чем чужака. И вот этой политикой за годы действия директивы о расказачивании население Донской области уменьшилось на 52%. Т. е. потери измерялись десятками тысяч.

– Гораздо больше. Есть оценки историков. Речь идет о миллионе триста тысяч человек.

– Это сравнимо с теми потерями, которые пережило мировое еврейство: по еврейским источникам было уничтожено 6 миллионов евреев. Но казаков было меньше, чем евреев в мире. Поэтому в процентном отношении трагедия была еще масштабнее.

– Расказачивание – это был относительно медленный процесс. Пики – 32–33-й годы, затем 37–38-й. В 37-м еще было больше миллиона человек добито. И еще ушло в эмиграцию более ста тысяч человек. Вернулось до 1925 года – они любили Россию, любили свою землю – вернулось около 22 тысяч человек. Но и из них к 1939 году в лучшем случае тысячи две осталось. Их тоже зачистили, хотя они вернулись, они покаялись: «Мы ошиблись, мы вернулись, мы не можем без родины» – им в ответ: «Не надо нам вашего покаяния! Нам лицо ваше несимпатично! Несимпатична ваша идея, ваша жизнь, смысл жизни вашей!» – это мягко говоря.

– Ну, для казаков родина – прежде всего. А для интернационалистов-коммунистов – какая родина? «Вы для нас – хворост, чтобы поджечь весь мир, в угаре всемирной революции!»

– И вот эти 22 тысячи – их же агитировали, заманивали: «Приезжайте, мы вас простим!» Цель была какая? Ослабить эмиграцию, а не простить ее. И уцелели только те, у кого хватило ума не возвращаться в родную станицу, а разлететься по огромной советской стране. Они сохранились. А тех, кто вернулся, кто не мог жить без родных мест – их уничтожили. Но в целом речь идет о трех миллионах казаков, казачек, казачат, которые погибли в результате применения этой директивы. И, несмотря на масштабы этого ужаса, в любом казачьем городе или поселке есть улица имени этого человека – автора директивы. Я считаю, что это оскорбление памяти тех, кто пострадал.

– Это какой-то «стокгольмский синдром» – ставить памятники своим мучителям и насильникам. Как же надо не уважать себя, чтобы своему собственному палачу ставить памятники! Это в школе нам «вешали лапшу на уши», пользуясь неосведомленностью народа, утаивая действительные события, а теперь же все известно!

– Да, Свердлов – один из главных руководителей, им подписан приказ, а потом его исполняли и Троцкий, и Ворошилов, и Сырцов – многие участвовали в этих делах. А этот – вообще странная личность, которую мы до сих пор вынуждены «почитать». У него ведь три «заслуги» перед нашей страной: – это убийство Царской Семьи, директива о «красном терроре» и расказачивание. Других примеров его деятельности нет. Он рано отправился на тот свет.

– А как так получается, что на казачьих землях, на Кубани, в частности, – до сих пор памятники Свердлову и в топонимике это отражается? Спасибо Владыке, восстановившему название Екатеринодарской епархии.

– Мы же не понимаем того, что во многих станицах потомков казаков сейчас практически не осталось. В ряде станиц просто их нет. Станица получала черную метку. Туда врывались каратели. Уничтожали массово жителей. Кто остался – тех выселяли. Станицы заселялись совершенно другими людьми: крестьянами или жителями рабочих окраин. И там есть ряд станиц, где нет даже потомков казачества, я проезжал и сам видел. Там уже другие люди, они чужды этой культуре.

– То же самое в Ярославле, например. Для меня это настоящая икона русского города. Почему такая бедная епархия? В храмы мало народа ходит. Я спросил Владыку, в чем дело. Он говорит: замещение произошло. Город в 20-е годы разорили, потому что здесь были восстания против большевиков. Уничтожили и заселили пришлыми людьми.

– И все малые города: Углич, Тутаев, многие другие… Выселили население, на их место пришли…

– Манкурты.

– Да, манкурты. Без памяти, без родства. И так на Кубани, на Тереке, на Дону. Кое-где сохранились казачьи сообщества, хор замечательный, во главе с прекрасным Захарченко. Надо понимать, когда наши люди говорят: «Ну что это за казаки? Ряженые». Да, поуничтожали людей, почти ничего не осталось. А откуда они появляются в городах? Так они же бежали! В 20-х годах, когда устраивались погромы. Где скрыться? Ну, не в тайге же! Скрывались в больших городах. Тут и появились казаки – потомки, вспомнили о своем родстве. В станицах их не много осталось.

– Какое долгое просыпание! Вот, сейчас мне кажется, люди в большей степени стали понимать, кто они, что они и откуда. Двадцать лет назад еще не достучаться было.

Я в Новороссийске пытался поставить памятник князю Евгению Николаевичу Трубецкому, великому философу, он погиб в 20-х годах от тифа и захоронен на территории военного госпиталя. Нам удалось найти это место, примерно рядышком с алтарем храма он был захоронен. Мы приехали в Новороссийск, привезли все, даже закладной камень. Приехала группа историков – выдающихся лекторов, фильм привезли «О русской иконе» по теме известной работы Е. Трубецкого «Умозрение в красках» – В. И. Матвеева сделала чудесный фильм, он до сих пор не устарел. А в Новороссийске нет памятных мест, ни достославных могил. Все сосредоточено вокруг Малой Земли. Место массового героизма нашего народа, но увековечено оно было в годы культа Брежнева его подхалимами. Там все утыкано памятниками Брежневу. Стоит он то золотой, то серебряный, то еще из чего блестящего. А Трубецкому – этой мировой величине – нет памятника вообще. Но я тогда привез даже проект часовни, очень красивый – отказались ставить! Мало того, когда я просил установить закладной камень на бульваре – мне ответили: «Мы в принципе не против. Но вы оплатите разработку архитектурного проекта». Мы привезли все – а с нас еще требуют деньги! Город вообще отказался участвовать в проекте. И знаете, кто разрешил ситуацию? Благодаря кому все же удалось поставить этот камень? Нашим военным! Начальнику этого военного госпиталя. Он сказал нам: «Ребята, мы – военное ведомство, мы не подотчетны городским властям. У нас тут сад на месте военного кладбища остался, как раз где примерно был захоронен Евгений Николаевич – вот, устанавливайте здесь». Благодаря ему мы там и молебен отслужили.

– В этом, 2019 году открыли памятник. Александр Александрович Трубецкой, внук философа, рассказывал. Вы правы, наконец-то пошел медленный процесс интереса.

– Да, интереса. И по-другому люди себя чувствуют.

– И вот, в Мурманске, когда проходила кампания за присвоение аэропорту имени Николая II, возникали протесты, что это каким-то обманным способом делается, мол, мы проведем массовый митинг. Провели. Мы подсчитали: 80 человек. Но когда мы приехали и провели интерактивную выставку и вечер в филармонии, 600 мест – полный зал! И для меня – я уже 30 лет в Церкви, всегда проводил такие вечера – для меня это было на уровне букваря – люди сидели, не шелохнувшись!

И я понял: люди не знают! Им заморочили головы. Они правды не знают. Ни о Государе, ни об истории. Ни как создавался Романов-на-Мурмане. Ни как строилась железная дорога от Романова до Петербурга, которую, кстати, защищали девочки из фильма «А зори здесь тихие». Они просто не знали, им никто этого не говорил. Закончился вечер бурными аплодисментами. Я недавно разговаривал со студентами – я заведующий кафедрой истории в Институте культуры – у них также большой интерес. Хотя не у всех, конечно.

– Интерес предполагает большую внутреннюю силу, которая у людей была парализована. Но ныне дверь, которая закрывала от общества его истинную историю, кажется, уже от времени рассохлась, с большими щелями. И наш голос доносится до народа! Вот, посмотрите – ни один федеральный канал не осветил трагедию казачества. А мы ведь отмечаем столетие национальной катастрофы! Слава Богу и благодаря Вам радио «Радонеж» хоть в какой-то степени искупило нашу журналистскую вину.

Источник: radonezh.ru


ПлохоПриемлемоСреднеХорошоОтлично (2 голосов, в среднем:3,00 из 5)
Загрузка...


 Подпишись на RSS

Рассылка новостей. Введите адрес электронной почты:

Наш информационный партнёр:

МолитвослоВ.BY

Пожертвование на развитие сайта:

WebMoney R373636325914; Z379972913818; B958174963924…
Яндекс.Деньги: 410014581448603